April 30th, 2020

Питер. 2 - 7 мая 2017. 5

Снилась маленькая квартирка сестры И., в Юдино. Женщина одинокая, квартира чересчур чистенькая. Пластиковые окна, ковролин. Мебель хороша, но не под размеры жилища. Дорогой диван коричневой кожи. Занимает ползала. Во сне разбухает, как живой, прижимает коричневой кожей к стенке. Спина чувствует дорогие обои, синие, с золотыми розами. Неудобно из-за простой одежды - ветровка, резиновые калоши. И запах сельской фермы. Мебель наваливается сильнее, жмет, безмолвно спрашивает: «Ты откуда такой вонючий?» И шкаф с хрусталем, плазменный телевизор склоняются с немым вопросом: «Ты зачем?» Задыхаюсь. Хриплю: «Случайно. Сейчас…». В дверях из цельной лиственницы появляется М., сестра И.. Смотрит равнодушно. Произносит: «Плохо? Телефон дать?» Я: «Скорее, задохнусь!» Сотовый - в руке. Как оказался - неведомо, но руку-то поднять не могу: зажат диваном. М., презрительно: «Звони И. - может, поможет». Уходит. Мелькает И.. Ору: «Выручай!» Не слышит. Говорит кому-то: «Задыхается? Не может быть. Должен позвонить». Снова кричу: «Не могу! Рука зажата». Сотовый дрожит от поступающего сигнала. Звука не слышно. Почти просыпаюсь. Поезд мягко покачивает. Вновь глубоко «ухожу» в сновидение. Будто вся квартира колеблется. Диван «отступает» от колебаний. Вытаскиваю руку. Набираю номер И.. А она - рядом. Берет за руку: «Здесь я, здесь, успокойся». Раздражен: «Что, с сестрой шутите? Чуть не задохнулся. Прикончить хотите? Надоел?». Испуганное лицо И.: «Зачем задушить? Страшно же. Пошутили». В дверях - М.. Взгляд из-под очков высокомерный. Продолжаю орать: «Одежда не нравится, запах? Вот тебе!» - швыряю сотовый на скукоживающееся сиденье дивана. Чудище быстро прячет сотовый в складках кожи. И. метнулась к шкафу. Лицо отчаянное: «Что ты, Игорь! Возьми, приготовлено новое». Кидает на диван джинсы «Ливайс», дорогую черную майку, с лицом Марлона Брандо, из фильма «Крестный отец». - «И - вот, три тысячи, кроссовки - надевай», - почти плачет И.. Жалко ее. Но наглое лицо М. приводит в ярость. Скидываю ветровку, штаны болотного цвета, взбрыкнув, пинаю галоши. Все в диван. Он же, живой, шмотки прячет в складках блестящей кожи. Остаюсь в трусах. Бросаю в лицо И.: «Довольна? Сестра еще эта… Запаха не чувствуете? Мужики вымерли, а вам - запах. Убери паршивые свои кроссовки! Не купишь! Голый буду, а из рук твоих…».
Очнулся яростный. Солнечный свет косо «режет» пополам наш вагонный закуток. Все оделись. Сумки стащили, поставили в проход. Через десять минут - Московский вокзал. Тяжело ворочаю тюки (не стесняюсь своего голого торса). На трусы резво натягиваю джинсы. Выдираю из-под баулов обувь.
В фильме Вуди Аллена «Все, что вы хотели знать о сексе, но стеснялись спросить» старый господин, наткнувшись в шкафу на женскую одежду, лихорадочно натягивает ее на себя, предварительно скинув фрак и брюки.
Зол на соседей. И на Вуди Аллена. Режиссер в ранних фильмах - пошляк. Дайана Китон немного образумила горячего коротышку. Не эта женщина, так он никогда бы не снял «Манхэттен» и «Интерьеры». Во сне И. предлагала майку с изображением Марлона Брандо. А ведь Китон сыграла вместе с Брандо в «Крестном отце», 72 года.
Вывалился из вагона и чуть не присел от насыщенной неподъемной тяжести синевы небесной. На многие десятки километров плита торжествующего неба простерлась над заливом, пригородами, Ленинградом. Чудо: воздушно-легкая тяжесть. Вместе с В. (он ехал в соседнем вагоне) сворачиваем направо, дворами выходим на Старо-Невский проспект.