March 10th, 2020

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 40

Революционная власть обещала крестьянам землю, рабочим фабрики, мир народам. Сверхзадача выше «брюха». Ее провозглашали, но интерпретировали своеобразно. Земля, фабрики и полезные ископаемые, мир - это «брюхо» (чтобы все питались нормально) и жизнь (чтобы попусту не «мочили» друг друга). А дальше? Твердили: всеобщее образование (прежде всего техническое). Элементарная грамотность. О научном знании распространялись чуть меньше. Обычное дело: наука в конечном итоге оружие. Схема сработала. Тысячи народовольцев, большевиков-меньшевиков, эсеров, романтиков, молодых скептиков. Россия - страна не финансовых сокровищ, но капитала мыслительно-духовного (Кибальчич, Александр Ульянов, Софья Перовская и так далее). Государство восприняло сверхзадачу тяжелейшего труда - научного подвига. Молоденький Туполев (подобно Сикорскому) не эмигрировал. Юный Королев сигал в Коктебеле на аэропланах собственной конструкции. «Красная» Россия не пошла по западному пути. Нездоровые культы плоти. Демократический либерализм означал всемерное использование рационализма. Хитрость, губящая западную цивилизацию - рациональное считают адекватом научного. Духовное отрицается. Бога превращают в игрушку пресыщенного ума. Либерализм - не свобода, не равенство, не братство, а симбиоз государства и сорвавшегося с «катушек» естествознания. Учение Ницше (если можно так назвать экзальтированные сочинения усатого мыслителя) - болезненная «отрыжка» на деградацию. Речь даже не о науке, а о идеологии рационализма, которая жестче армейского устава. Признается лишь одна традиция: безусловного приоритета научного знания. Иные традиции подавляются. Либералы лукаво талдычат о равенстве и самоценности даже малого народа. Реальные итоги печальны, ибо расовое равенство не означает равенство культур и традиций. Быть равным лишь в одной мифологической традиции возможно среди белых людей. Признаки либерального рабства оправдываются всемогуществом научного знания: рационализм - лучшее, что создано человечеством, а значит, не стоит его улучшать инородными традициями. Только расчет и мысль дают сносное существование, они и есть «счастье». Они - основа качественного образования. И научный расчет выше иных онтологических подходов. В этой затхлой системке чокнулся даже Ницше (вслед за Шопенгауэром и Кьеркегором). Точку поставил Шпенглер.
В России наука нагло лезла в первые ряды. Здесь пел хор Пятницкого и играли балалаечники из оркестра Андреева (у меня щемит сердце от песни «По диким степям Забайкалья», хорошо под стакан грянуть «Ты не вейся, черный ворон…»). Были Менделеев, Бутлеров, Павлов, Вернадский (член партии конституционных демократов). Опасные, словно бритвы, для рыхлого тела России-матушки, они прикрывались толстым слоем причудливых идеологий. Догадывались, что голая рациональность, что голый человек на площади. Стыдно. А вот Достоевский с фантомными болями от отсутствующего рационализма был. Космические аппараты как начало революционной экспозиции музея - вот истинный лик глубочайшего общественного переворота. Ленин: «Учиться, учиться и учиться». И всего два (на всю Россию) философа-западника - Шпет и Франк. Ленин призывал учиться не рационализму по-западному, а знанию, лишенному корысти (Гусев - Баталов, «Девять дней одного года»). Рядом со скафандром для дворняжки Белки - узбекский ковер, на котором выткан светлый лик Никиты Сергеевича Хрущева.