March 5th, 2020

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 37

Как ни называй заведение, а все равно - Музей революции. Работают не свистуны, а серьезные ученые. Безграмотная публика, поставленная руководить умертвляемой страной западными «мясниками», набросилась на архивы. Бумагу можно интерпретировать с разных сторон. Бумагу можно вырвать из множества иных документов. Высока вероятность «столкновения» равнозначных по доказательности бумаг с печатью. Есть личное: блестящим документом мужества и патриотизма является стихотворение Бориса Слуцкого «Коммунисты, вперед!». Слуцкий эмигрировал в США. Та же история с Борисом Рыбаковым. Иначе, как гнусным предательством, поведение бывших уважаемых литераторов назвать нельзя. Сотрудники Музея революции прикинули: окунаться в бумажное море разнородных документов, пачкаться в мерзостях бывших советских граждан (впоследствии предателей) бесперспективно. История - баба непостоянная. То ливень, то снег, то оттепель, то мороз. Все это придуманные штампы. В год революции - обширная космическая экспозиция. Важно сохранить живое пламя революции. Искрит бунтами, пылает огнем история при столкновении существенных тенденций. Три пласта: научный, социально-политический, экзистенциальный. Революции в нашей стране рассматривались одномерно, социально-политически. Экзистенциальная «площадка» не подходила по определению (дохленький «младенец» протестантизма). Революция равнозначна человеческой массе, организованной для разрушения или созидания. Экзистенциальные внутренние искания (Камю - религиозные, Сартр - атеистические) индивидуальны, под разряд революции не подходят. Дело социальных потрясений буржуазные литераторы «перебросили» на зыбкую экзистенциальную почву. В гное подсознания и дальше будет захлебываться социальная западная мысль. В холодной России не до болезненных переживаний Камю.
Музей революции, храня революционный «запал», перевел стрелки на науку. Бюст Циолковского. Чижевский. Вернадский. Что делать с Константином Эдуардовичем, калужским учителем математики, западные советники не знают до сих пор. Отстраненно ученый-энциклопедист держался при царском режиме. Но оды Сталину также были исключены. Нынче технические устройства электронно-пластмассовые. А вот корабль, на котором летала в Космос собачка, жирно и холодно блестит удивительным сплавом. Сунул лицо к поверхности чистого и светлого шара. Сфера переделала личико в смешной блин. Показалось: многочисленные антенны, как ножки и усики гигантской блохи, зашевелились. «Блоха» увеличилась в размерах. Подковали советские «левши» - она не просто «скачет», но выходит в Космос. Не зря у Лескова тульский мастер, спиваясь, успел посоветовать: «Ружье кирпичом почистить». Прислушались. Длинная сигара первой советской ракеты. Все верно: первая послереволюционная космическая лаборатория (ЦАГИ) расположилась в караульных помещениях Петропавловской крепости (помнили о Кибальчиче). Из застенков - к звездам - вот путь русской революции. В эту точку уперлись современные хранители революционного пороха. Пока уходят в Космос ракеты - революция не мертва. Ждите ее очищающего прихода.