March 4th, 2020

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 36

Купил вафли, ем. Дешево. Запью водой в туалете, в музее. Мозг освобождается от страсти к омлету с беконом и облепиховому соусу. Удовлетворение нарастает. Когда вижу, что вместо покореженного троллейбуса вновь появился броневик (французский «Ситроен»), удовлетворение достигает границ удовольствия. Это не то удовольствие, что возникает от созерцания картин Сурбарана. Так кайфуешь, разглядывая Босха. Сооружение с пулеметами коряво, но представление о работающих пулеметах и гибнущих под свинцовым дождем солдатах приводит к ощущениям, схожим с рассматриванием полотен Бакаловича. Оскал рычащей смерти - безобразно, но красиво. Людоедские надписи на бортах самоходки. Фантазия на тему «работающего» броневика оправдывает угловатый механизм. Тощие колеса, как костлявые ноги старушенции, превращаются в символ стройности, а центр композиции концентрируется на ставших идеально круглых башнях и сигарах пулеметных стволов. Вот-вот - и семьдесят шесть лошадей мотора вырвутся на свободу. Мощь оружия частично зависит от ужаса представленных последствий его применения. Красота орудия смерти веками направлялась на сам инструмент - витиеватая чеканка на лезвии, алмазы и рубины на золотой рукояти, тяжелые серебряные кисти на ножнах. Так здорово - и фантазия не нужна. Одно плохо. При подобной нагрузке прекрасным убойная сила мала. Первые танки, бронеавтомобили, бронепоезда, истребители не эстетичны, но каков простор для фантазии! Тенденция развивалась бурно, воспитала поколение. Уродливые трансформеры, роботы-полицейские - корявые, непобедимые, могучие - влекут несчетное количество зрителей. Особое извращение - наделение компьютерных уродцев небольшой долей человеческих чувств. В деле преуспел Нил Бломкамп («Район М», «Элизиум - рай на земле», «Робот по имени Чаппи»).
Броневик - справа от ворот, ведущих к зданию пунцового цвета (а львы - альбиносы). Слева - задумчивые хоботы орудий. Одно - на высоких деревянных колесах, обитых металлическими шинами, ужасно смахивает на жирафа. Гаубица дальнего действия. Попадаю в тесное, душное фойе. Низкие дерматиновые лавочки. Сажусь, вытянув ноги, отдохнуть. Рядом негромко беседуют двое бородатых, очкастых. Один, очки которого в металлической оправе, справа: «Как ни старались враги, но Я выжил. Три года! Знаю болезни мозга. Спирт-то, при определенных дозах, - эффективнейшее средство для него. Правило: выпил - спать - сто, сто пятьдесят грамм водки. Сон недолгий, не крепкий. Высыпаешься, как за десять часов. Алкоголизм тогда, когда не спишь, впадаешь в эйфорию. Когда в руках снаряженный автомат - кажешься сильнее. Твоя команда выигрывает матч - радость, а отчего - не знаешь. Мозг понимает: напился, и вот ты свинья свиньей, но выпивка глушит дискомфорт, опасность. Вторая рюмка, третья. Чувство опасности возрастает. Какой же здоровый сон! Вы знаете, сушняк…». Не слушаю. Иду к кассе. Билет двести рублей и дополнительная справка: в музее выставка, посвященная столетию русской революции.
В туалете долго, жадно заливаю водой из-под крана синтетическую сладость дешевых вафель. Неясные умозаключения: спирт закусывать вафлями противопоказано. Равносильно разбавленному одеколону, «Тройному». Слева от дверей начинается экспозиция с развития Космоса в СССР. Двое - все на лавке. Говорит теперь в очках без всякой оправы: «Где-то прибудет, но где-то убудет. А печень, почки - это как?» - «Никак, - отвечает собеседник. - И тоже нельзя, вымывает все. Не виноградный спирт. Но главное: выпил - спать».