February 25th, 2020

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 30

Придурки подземных переходов живо напомнили героя «Механического апельсина» из романа Берджесса. Книжка сочинена более сорока лет назад. Иллюстрация западной цивилизационной модели, обратная сторона. Грязнульки немцы, что моются всей семьей в одной воде, навострились показывать мягкий мех демократии. А грязное ее «брюхо» демонстрировать не спешат. Без брюха-то никуда, ведь преемственность и единство - в неизбежной погибели. Еще раз убеждаюсь: духовная (да и физическая) жизнь - лишь тонкий слой меда на ржаной кромке исчезновения. Мужественно умирала Елизавета Федоровна. С теплым чувством писал о российских бунтовщиках-террористах один из основоположников научного коммунизма. Потянуло древними запахами разложения. Сизые дымы человеческих жертвоприношений явили в Щусевских трудах древний зиккурат из красного гранита. Эти люди несхожи в способах существования, во взглядах, в идеологии. Но западная цивилизация смерти-прогресса их объединила. Вечность жерлом пожрется и общей не уйдет судьбы. Одинаково в веках - если раб стал господином, властолюбие его и беспощадность будут на порядок выше, чем у прежних господ. Правило: гиены и тигры обитают в городах, а заросли лесные - для человека. Эта, с позволения сказать, «цивилизация» в наших краях народ «пропитывала» медленно. Несомненное достоинство. Но пришел и наш срок. Поначалу наблюдал за процессом с брезгливым любопытством. Но, когда в «городах» остались одни «саблезубые». Заскучал. В крепкой книжке Мамлеева «Шатуны» герой Сопков похож на меня. Наблюдаю объекты, но без тщательности, мыслить ясно не умею, все валю в кучу: сегодня одно, завтра другое. «Шатаюсь» внутренне и внешне, но вяло - возраст, болезни, почти все видел, почти все читал, ума не нажил. Придумал: на таких, как я, все держится. Люди цельных взглядов, доходчивых мыслей кажутся глупыми. Безрадостный анализ поглощения сильными слабых сущностен. Не многие «заходят» с иного: сотни слабых (толпа) порвет любого одинокого хищника. Соблюдение баланса между процессами есть консерватизм, разрушение - революционность.
Выхожу к Каменному мосту. Кремль (там пешеходный переход на выступ), где воздвигнут памятник крестителю Руси князю Владимиру. На площадь перед кинотеатром «Ударник» (советский конструктивизм) торцами обращены старые доходные дома. От первого до верхнего этажа намалеваны фрески-граффити (что-то о Великой Отечественной войне). Невысокие, широкие ступени бегут мелкой волной к монументу-мастодонту. Владимир в кафтане, кольчуге, круглой шапке, плотно обхватил крест. Князь похож на киевское изваяние, но размером более велик. У него за спиной - стена, одетая камнем. В нее вставлены барельефы, не слишком аккуратные. Вот голый князь крестится. Народ толпится, попы. Владимиру приделали сладкое, как у Христа, личико. Он благоговейно сложил ручки на груди. Тело среднего городского интеллигента. Купель только мелкая. Вопрос: куда он ноги-то дел. Глубина емкости, испещренной крестами, позволяет «воткнуться» фигуре, если ноги крестящегося обрубить «по самое не могу». Много памятников стали воздвигать. Фигуры второго, третьего ряда. Литературные персонажи. В Нижнем усадили на лавочку бронзового Евстигнеева. Устюг отчего-то стал резиденцией деда Мороза. Памятный знак неизбежен. В Ялте - Ханжонков. Удобный способ отмыть ресурс.