February 18th, 2020

Москва. 22 - 25 апреля 2017. 26

Ругали Россию, но принцессок своих предпочитали отправлять в страну бюрократов и отсталого православия. Реакционеры, - публика противная, неблагодарная. Революцию утопить в крови - помогите, ради Христа, солдатиков своих с казачками пришлите. Успокоились - и давай старую песню: «Россия немытая, Россия дикая». Разночинцы эту особенность знали. Пытались разъяснить крестьянам, как оно, по справедливости. Нетерпеливые народники. Прогресса хотелось, а его все нет и нет. Подавляющая масса населения безграмотна. Дальше околицы ничего не видела - и видеть не желает. Средний возраст жизни во второй половине девятнадцатого века - тридцать восемь лет. Беспокоились наиболее продвинутые дворяне. Класс землевладельцев на глазах «гнил» в разврате, пьянстве, безделье. Тоже прогресса хотелось. Две России, чуждые друг другу, зашевелились. Иноземка Елизавета Федоровна (а подобных ей реформаторов, хоть церковной, хоть хозяйственно-общественной жизни, немало - писали дельно, талантливо, отсылали «наверх»). Образованная часть народа (крестьян, купцов, мелких церковных и светских бюрократов, беглых иноземцев) после неудачных попыток призвать народ «к топору» сама решила взяться «за топор». Семидесятые - начало восьмидесятых годов позапрошлого века - подъем революционной активности. Книжками ничего не докажешь. Простой народ-язычник верит в жертву бескорыстную. Рассуждали: «Прольется священная кровь героев на алтари свободы - народ поднимется, возликует».
Наступило босхианское время - период романтических черных мечтателей. Какие химеры закружились, какие чудовища лязгали клыками с той и другой стороны. «Что делать?» Чернышевского. Ткачев. Утонувший, как Вампилов, Писарев. Юноша Нечаев (так и не сломили парня - девять лет в каменном мешке Алексеевского равелина Петропавловки. В каземате, он умер мучительно, но перед смертью распевал революционные песни. Как похоже на протопопа Аввакума!). Романисты-беллетристы («Бесы»). Время мести. В 1879 году казнили Ивана Мартыновича Ковальского. За него отомстил народоволец Кравчинский (прикончил лютого Мезенцева, начальника третьего отделения, шефа жандармов). Ковальский, приговоренный к смерти, сказал: «Я теперь могу умереть, общество проснется неизбежно, месть за меня еще впереди!». Политических в тюрьме, на каторге держали более жестко, чем уголовных. Еда: вода, хлеб, постная каша. Отсутствие свиданий. Одиночные камеры. Ни книг, ни газет, ни журналов. Только религиозная литература. Уменьшенные по времени прогулки. Кандалы. Кровать из железных прутьев. Тонкое суконное одеяло без подушки. Люди умирали быстро от мрака, гнили. Врачебная помощь не полагались. Отсутствовали письменные принадлежности. Политические узники сходили с ума в стылой темноте. Освещения (свечи) не полагалось, а электричества не было. Мужики не выдерживали. А каково было женщинам! Вера Засулич ответила нападением на Трепова (за Емельянова), а тот сошел с ума. Соловьев стрелял в Александра второго 2 апреля 1879 года на Миллионной улице. Попал в пуговицу шинели. Очевидцы рассказывают: царь бежал, как заяц, падал на мостовую, петлял (настоящий пехотный офицер!). Пять раз стрелял Соловьев. Схватили. Казнили 28 мая 1879 года.
Нынче страну поделили на федеральные округа. Не ново. Александр второй поделил страну на шесть округов. Представитель царя (сейчас представитель президента) имел право расправляться с подозрительными без суда и следствия (а то все Сталин да «тройки»!). Сколько народу положили, особенно при подавлении крестьянских бунтов, - неведомо. Социалисты учуяли усиление реакции. Руководитель Южного Исполнительного комитета, генеральский сын Валериан Осинский с товарищами, в знак протеста против бессудных расправ, совершили террористические акты против товарища прокурора Котляровского, жандармского офицера Гейнинга. Осинского казнили вместе со Свириденко и Брандшнером. Царь отменил расстрел повешением. Валериан Андреевич потребовал смерти с не завязанными глазами. Видя, как погибают товарищи, на глазах у палачей стал седым. Перед тем, как из-под него вышибли табурет, крикнул: «Правительству - нож к горлу!».