November 22nd, 2019

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 122

В Зоологический музей очереди, как правило, нет. Теперь - это проблема. Не только Эрмитаж закупорен, но и расположенный напротив Зимнего дворца южный пакгауз Биржи. Склад недурен. Сначала Кваренги, потом Тома де Томон оформляли стрелку Васильевского острова. Получилась гранитная подкова, выгнутая навстречу упорной Неве. Пакгаузы достраивал Лукини. Строения под стать самому зданию Биржи - ощерились, словно клыками, белыми колоннами. Здание, куда расширился от Кунсткамеры знаменитый музей (второй после Британского музея по количеству выставленных экспонатов, первый по запасам, упрятанным в хранилищах), желтого цвета, с высоким цоколем. На нем - массивные колонны, а входная дверь маловата. В эти «ворота» уперлась очередь человек в двести. Тарасовы с детьми. Младший - маленький, но ужасно шустрый, белобрысый, большеголовый. Старший - Федя - задумчив, тих. Стоим на морозе, а младший, Степа, осыпает взрослых вопросами. Животные же - звери? Не убегут? И что они в клетках?
Раздевалка забита «под завязку». Дверь в туалет старинная, скрипучая, тяжелая. Не ремонтировался, кажется, с 1901 года, когда Николай Второй «открывал» помещения впечатляющего сооружения. Обширные лавки с сувенирами и книжный магазин со специальными изданиями по зоологии. В знаменитой книжке «Живой организм» Гриффина и Новика написано, что, благодаря усилиям ученых-классификаторов, количество видов живых организмов - от клетки до африканского слона - более миллиона. Эти виды (почти все) имеются в Ленинградском музее. Три зала и антресоли. Дарвиновский музей в Москве беден, по сравнению с питерским монстром. В столице «берут» внешним антуражем. Но разве есть там сумчатый тигр или броненосец, похожий на танк, изобретенный Леонардо! В. сразу убежал на антресоли, где расположены витрины с насекомыми. Бабочки. Жуки. Сын пристрастен к членистоногим. Свой маршрут: жучки - паучки - птички-невелички (колибри) - рывок к паразитам. Дальше - сумчатые и древние ископаемые. Лошади, лоси, олени, круторогие туры интересуют его не очень.
Чинно расхаживаю с молодой семьей, взяв на себя роль экскурсовода. Из цокольного этажа, направо и налево, разбегаются лестницы, а на площадке между ними выставлен бронзовый монумент сидящего академика Бэра. На мраморных досках выбиты фамилии работников музея, павших на фронтах Великой Отечественной, умерших от голода в блокаду (в том числе и легендарный путешественник Семенов-Тян-Шанский). По ходу правой лестницы, в витрине, утратившая гриву, превращенная в чучело лошадь Петра Первого. Маленькая собачонка и огромный зверь подозрительной породы, названный любимой собакой царя-реформатора. Чудище в половину лошади, пес с болот из «Собаки Баскервилей», - ребенок, по сравнению с петровским громилой. У самодержца была еще «любовь» - малюсенькая шмакодявка по кличке Лизетта. Лошадь Петр Алексеевич также нарек Лизеттой. Если бы гигант нашей истории пожелал, то мог бы превратить в чучелко любого из своих приспешников. Набили бы соломой - и слова бы не сказали.
Поднимаясь слева, сталкиваешься с жестокой экспозицией: гарпуны, остроги, пешни для метания на большие расстояния. Поражали китов со специальных шхун. Если гарпун из носовой пушки войдет в человека, то от него вряд ли что останется.
Жестокий царь. Злобный пес. Железные гарпуны, а еще целая коллекция бивней нарвала с памятными табличками, указывающими, кто из монархов подарил то или иное костяное копье. Воинственные предметы привели в восторг Тарасовских ребятишек. Младший, восседавший на спине отца, попытался ухватиться за бивень воинственного моржа, да вовремя отреагировала мать, успела пресечь попытку. Тогда малыш потребовал подпустить его к китобойному орудию. Вопросов - что такое - не задавал. Сразу направился к казенной части, громко выкрикивая: «Ду-у-у-х, ду-у-х, бом!»