November 20th, 2019

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 120

Тройка - цифра летняя, июльская. Округлости прут, как зрелая грудь из декольте у взопревшей на солнце красавицы. В мороз - что-нибудь угловатое, как колючая снежинка. Мороз выдает семерки, четверки и, при тридцати градусах, под ветерок, - торчащая, как кол, единица. Непростая цифра, с точки зрения погоды: острая, словно кол-смерть. Буран - ветка - выведет из снежного водоворота. С тройкой, полной прелести, зрелого существования, определенности, в Ленинграде всегда наледи. Чучела птиц и животных: какая же здесь тройка! Гляньте на челюсти белой акулы, клыки моржа, рога, резцы тигра. Однозначной цифрой не обойдешься. Скорее - сто одиннадцать. Тысяча сто одиннадцать (1 111).
У метро - пьяные. Ленинград аккуратен. Как безалаберная Москва, химикатами центральные улицы не посыпает. А здесь - промашка. Здоровенный молодчик со спутанной бородой, в рваной «аляске», рассвирепел. Желает кулачищами достать маленькую, словно шмакодявку, тетку с подпухшим лицом. Тетка ловко увертывается, хитро подбирается под пузо бунтарю. В руках - нечистый пакет. Молодчик, в ответ на тихую, как шелест осенних палых листьев, речь, орет на всю площадь: «Да на хрена мне твои помидоры! Отрава! Грохнуть хочешь? Да я тебя, с…!» Женщина снова успевает увернуться, но подкрадывается с другого бока. Из метро выбегает охрана в черном. Трое не могут скрутить гиганта. Он хрипит, брызгает слюной, сальный свитер задрался, обнажив толстое, в синих прожилках, брюхо. Дядька вырывается, выше задирает свитер. Видна мягкая грудь в редких волосах. Орет: «Скоты. Я вам не кто… режиссер, работал в Комиссаржевском. Бл.., с… Сейчас я и ей, и вам спектакль поставлю. Запляшете, клоуны. И вот эту тварь болотную прибью. Сейчас, будут пляски». Лезет в карман брюк двумя руками, спьяну обратно вытащить не может. Воспользовались заминкой оробевшие стражи закона. Накинулись. Валили всемером (специально цифру запомнил): четыре охранника, три мента. Герой пал на колени, рычал, из глаз текли слезы. «Тварь болотная», которую полагалось замочить, отшвырнула целлофановую сумку, по белому снегу покатились алые помидоры. Один, самый большой, был раздавлен, оставлял после себя след на белом.
Ехать на метро расхотелось: «Едем на троллейбусе, пересядем на трамвай, - предлагаю В., - там до Невского по Садовой и пешком, через Дворцовый мост, к музею». В. соглашается, говорит, что после безобразной сцены спускаться под землю не желает. «Так устраивали похоронные истерики при похоронах любимого вождя. Я похоронное обслуживание не заказывал».
Троллейбус бежит по Лермонтовскому проспекту. У синагоги слезаем, возвращаемся к Дому молодежи, ждем транспорт на железных колесах. В вагоне внимание привлекает гражданин с длинным красным носом, в плаще и широкополой шляпе. Волосы темные, немытые, ниспадают на плечи. Черный плащ усыпан перхотью, будто мелкими снежинками. Мы с В. в толстом, теплом, а у этого все на «рыбьем» меху. Сам как рыба. В девятнадцатом веке среди разночинцев было много мерзнущих и в широкополых шляпах. Из-под такой хитро выглядывал Чернышевский в очечках. Чехов, в подобном, пробирался на Сахалин. Не говорю уже о Гоголе и Владимире Соловьеве. Гоголь «Шинель» написал о себе, о внутреннем обличье. Шваркнутый, как и этот, в плаще и перхоти. Пока семь лет жил в Питере, написал основное (кроме «Мертвых душ»). Сколько работ перепробовал! Ходил по Невскому в университет, где числился профессором. Тургеневу довелось слушать эти так называемые «лекции». У Николая Васильевича (а писателей в 30-40-е годы девятнадцатого века было пруд пруди) много красивого в произведениях, да незначительное количество нового. Мне понравилась повесть «Невский проспект». Николай Васильевич на всю жизнь предупредил: внешне женщина бывает красива, а внутри - порок, подлость, мерзость. Мечта, несоответствующая реальности, убивает, как несчастного художника из повести. Спал, бедняга, приняв опиум. А сам писатель - отравленный романтик. Таких в Германии и Франции не было. «Гоголь, - вспоминал Тургенев, - из трех лекций пропускал две… Шептал несвязное, показывая маленькие гравюры из стали... Все время ужасно конфузился. Мы все были убеждены, что он ничего не смыслит в истории. На выпускном экзамене он сидел, подвязанный платком, якобы от зубной боли… - и не разевал рта… Хорошо понимал неловкость своего положения». Еще воспоминание (Никитенко): «Гоголь сделался посмешищем для студентов». Грустно. И после этого позора не написать зубодробительного «Ревизора»?!

Деловая переписка

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики И.Ю. Молякову

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ЖИЛИЩНАЯ ИНСПЕКЦИЯ ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Государственная жилищная инспекция Чувашской Республики рассмотрела Ваше обращение по вопросу проведения косметического ремонта подъездов в мно¬гоквартирных домах №23 корп. №2 и №23 корп. №3 по ул. Восточная г. Новочебоксарск (далее - дом №23 корп. №2 и №23 корп. №3) и сообщает следующее.
Collapse )