July 31st, 2019

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 52

Приступил к мандаринам. Упругие, оранжевые. Подцепив кожуру один раз, снимаешь тонкой лентой всю, без остатка. Появляется лохматая мякоть, разъеделенная на дольки. Откусываю кусок кожицы. Вкус - странный, как жизнь. Горьковато, но терпимо. Эта «терпимость» есть жажда существования. М. рассказывает, что за венецианскими равнинами, укрытыми чувашскими травами, блистают вдали снежные вершины Альп. А я думаю: жизнь цепляется за объективное отражение и чувствование терпимой горечью. Не сладость плода, а плотность «шкурки» привязывает человека к бытию. С этой точки зрения, любая безрадостная новость, скучная книжка, придурочная мелодия более жизнеутверждающи, нежели любое полотно венецианца Тициана. Манн, «Смерть в Венеции». Про Малера, кажется. К тому же, извращения. Венецианский карнавал - сладкий плод, как мандарин без шкурки. Похоже на своеобразные, длящиеся десять месяцев в году, похороны. Негры в американских южных штатах поют и пляшут при выносе трупа на кладбище. Преставился, отмучился, рай, нам бы поскорее туда, за усопшим, ради прекращения страданий.
Жадная, хищная, агрессивная Венецианская республика желала рая на земле. Тициан, Тинторетто, любимый горожанами (и мною, и Ватиканом) Джованни Беллини. Смерть - избавление, но разделения на рай и жизнь - нет. Живописец-перфекционист Каналетто, словно на туристических открытках, подавал в позитивном ключе архитектурную прелесть города, свалившегося в мелкую лагуну. Романтик Малер бродил, обдуваемый морскими суховеями. Хлестал мелкий песок. Венеция - город мертвых. В этом его загадка. Тучи голубей, плохо летающих, птиц-побирушек. Напротив, остров-кладбище, где покоится Бродский, «пришпиленный» к зеленоватой воде черными кипарисами. С карнавала - в ящик. Порок возбуждал энергию жизни. Похотливый Казанова, как трещинка, сквозь которую дымились адские газы, - вот он ад, раздробленный на множество каналов, кондотьеров, рыбаков, владельцев гондол, патрициев, банкиров, вертопрахов, монахинь. Лаборатория спиритуализации жизни и природы. На площадях - неестественный, по красочности, праздник, но чуть лодка свернет в узкую протоку между глухими, заплесневелыми зданиями, как обрушивается могильная тишина. Изредка мелькнет на мостике черная фигура. Влажная жара, узкая полоска бледно-голубого небосвода над черепичными крышами. Венеция кажется непрочной. Словно летучий сон, клубится маревом скопление разноцветных строений.
Есть явления выше знания. Можно все, в деталях, знать о растении. Но что такое растение как таковое, представить невозможно. Только когда видишь живой цветок, понимаешь - он прекрасен. Современность швыряет человека в густое месиво подробно исследованных частностей. Что в целом представляет мишура, не догадываются. Не много на земле мест, где возможно соединение частностей в целое. А людей, способных на данную экзистенцию, почти не осталось. Так получилось: нет более разбитого на мелкие кусочки духа, чем у русского. Выходец с Волги, со Среднерусской равнины сильнее желает не покорности хаосу, расчлененности, чем другие жители России. Ему близка Италия. Венеция - ворота в особый мир, где возможность склеивания целого сильна, как ни в каком другом месте. Он чувствует под тонким слоем мишуры венецианскую основу темного. При Петре европейцы назвали Санкт-Петербург северной Венецией. Петр сотни тысяч россиян изничтожил на финских болотах. И появилась красота смерти. Город мертвых, очищенный от венецианских карнавальных блесток.
Роман Белого «Петербург» оригинален «дыханием» Аида. А всего-то: некий субъект мечется по Питеру в черно-белом домино. В., глядя на экран, говорит: «Какая солнечная погода и зеленая вода! Словно изумрудная». Они не знают моих мыслей о мандариновой Венеции и огромном количестве умерших, попытавшихся воплотить южную роскошь республики в граните империи. Вдруг М. восклицает: «Увидим одно место - в дальнем квартале Мадонна дель Орте. Там что-то похожее на бассейн. Народу немного. Аббатство Мизери-Кордиа. Вода в водоеме неподвижна. Покошенные, облупленные фасады домов. В этом пустынном месте жил Тинторетто. Недалеко - набережная. С нее открывается вид на остров Мурано. Тишина - гробовая. Странное место. Вдали переливаются серебром снежные вершины Альп».

Мелочь, но приятно

Тамара Арсеньевна Манаева, словно двужильная: только что в течение двух часов общалась с большой группой страждущих услышать ее советы, как тут еще посетитель. Но Тамара Арсеньевна держится и посвящает обратившейся к ней женщине порядка тридцати минут. Все так же свежа, деловита.

Деловая переписка

Государственная инспекция труда
в Чувашской Республике

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики И.Ю. Молякову

Уважаемый Игорь Юрьевич!
Государственная инспекция труда в Чувашской Республике на Ваш запрос, поступивший в инспекцию труда 24.07.2019, сообщает, что согласно реестру задолженность по выплате заработной платы в 31 организации Чувашской Республики по состоянию на 11.07.2019 составляет 96,86 млн. руб. 2191 работнику, в том числе в ГУП ЧР «Чувашавтотранс» 35,119 млн. руб. 728 работникам.

Руководитель Государственной инспекции труда - главный государственный инспектор труда в Чувашской Республике А. И. Метёлкин