July 27th, 2019

Агасфер

Присмотрюсь - а в округе все было уже,
Хоть художник умел, но рисует повторы:
Вроде чудо - вот ангел в крутом вираже,
Только крыльями чертит все те же узоры.

Ну и песни такие ж, хоть тянутся ввысь
И столетьями стынут, в ночи растворяясь.
Хор не помнит, зачем под луной собрались,
На тугих сквозняках, как на струнах, играясь.

Да услышит ли Боже гундящий мотив?
Сладость веры прогоркнет с такими певцами.
Вдруг Всевышний взревет, полстакана испив,
В пух взлохматит им крылья стальными щипцами?

Те, почуяв беду, под железом пищат,
Но иного, увы, сотворить не умеют.
Кровью легкой исходят, а рухнув, вопят,
Моментально иссохнув, пред смертью стареют.

Но один почему-то, упав, не раскис,
Под хламидою спрятал побитые перья.
Полз до края земного, укрывшись. Повис,
Чтоб в провал не слететь, пил вонючее зелье.

И случилось! От радости оторопев,
Вдруг почувствовал в сердце звучанье иное.
Оттолкнулся и, в бездну глухую слетев,
Стал кататься на дне, улыбаясь и воя.

Черен-черен - таков его нынешний вид.
В темных крыльях живет непомерная сила.
Променявшего небо на землю отныне хранит
Расколовшая скалы сырая могила.

Агасферова глотка лужена в печах,
Вопли ада, предавший, окрест исторгает,
Отблеск света в глазах его страшных исчах,
Но зато в пустоте он рычит и рыгает.

Мелочь, но приятно

А в Тойсях-то – население не желает безропотно травиться. Спрашивает: «Комиссии приезжали, замеры делали, а что обнаружили, нам не сообщают. Вот вы, депутаты, и раскопайте-ка нам всю правду!»

Между прочим

Втроем: Тамара Арсеньевна Манаева, Сергей Павлович Семенов, я. Город Новочебоксарск, улица Терешковой, дом 22. Всюду одно и то же. Любимый Новочебоксарск медленно, но верно рассыпается. Поразительно – прямо в доме, в том числе несовершеннолетним, в какой-то грязной лавке продают фанфурики и сигареты. Сергей Павлович не выдержал, встал рядом с живопыркой и пообещал, что поднимет всю полицию и прокуратуру, чтобы прикрыть это безобразие.