May 29th, 2019

Питер. 28 декабря 2016 - 7 января 2017. 7

Вкатились в почти пустой Эрмитажный двор. На деревьях - голых - «виснет» стальная нить дикторского голоса. И надо же женщине иметь такой тембр! Прямо – строгий дворик Алексеевского равелина. Подчиняющая сталь. Сообщается: Алмазная кладовая, дополнительный билет - 300 рублей. Если прибавить стоимость основного билета - 700 рублей. Эрмитаж дорог. Холодный куб дворовых сумерек напоминает застывшую воду грязной улицы. Нечистый янтарь содержит внутри золотую букашку - металлическую скульптуру позолоченного дядьки: «Ян Фабр! - радостно воскликнул я. - Крупнейший европейский мастер крови, смерти и перформанса». М.: «Человек, успевающий все. К тому же, академически просвещен. Залог свободы художника - профессионализм. Замечательно, в реалистической манере работает с мрамором, но в самом важном идет на страшные искажения. Дева Мария с мертвым Христом на коленях. Вместо лица у божьей матери - череп в очках, а Христос - сам Фабр в мятых брюках и джемпере». В.: «Как он попал в Россию, в Зимний?» М.: «А у него и в Новом, и в Старом Эрмитаже - выставка: «Рыцарь отчаяния - воин красоты». Он ведь заявляет, что так верит в бога, что приходит к выводу о его отсутствии, а смерти не боится вовсе. Вот кровь - это жизнь». Скульптура: стремянка, ладно скроенный мужичок средних лет тянется с метровой линейкой в небо. Работа под названием: «Измеряющий облака». М.: «Хорош «революционер»! Только свою рожу всюду и изображает. Но нам - подходит. Мы тут все пытаемся измерить облака. Тот же Маяковский свою доброту «забил» в придуманную единицу - собственные штаны. Назвал: «Облако в штанах». Оттого, что желаем оторваться от земли - мечтаем о революции. Вопрос - кто ее больше желал. Националист-миллионщик Бренчанинов заявился к французскому послу Палеологу. Просил о помощи в проведении переворота: мол, немцы двести лет впрыскивали яд в кровь венценосных особ. Истеричку-царицу - в монахини. В цари - великого князя Николая Николаевича, а Иуду Гришку Распутина, крестьянского «тлетворника», немедленно повесить. Сашка, жена Николаши - немецкая шпионка - все военные секреты выдает. Николай - игрушка в руках жены и Гришки. Срочно нужна национальная революция. Что-то подобное провозглашал своим национал-социализмом раненый на голову пехотинец Адольф в Мюнхенских пивных. Ему-то денег дали из-за океана.
Французские банкиры по задумке Бренчанинова скидываются на революцию с русскими деловыми людьми. Не получилось. «Леваки» похерят французские деньги, что вложены в Россию.
Львов, либерал - нынешний государственный аппарат не способен справиться с ситуацией. Пора все менять «на корню».
Военно-промышленный комплекс, центристы, полковник Энгельгардт - с Распутиными, Сухомлиновыми пора кончать. Одно плохо - раскачаем лодку, а эффектом большевики воспользуются.
Хитрые крестьяне. Отмобилизовались дружно, особо не «выступали». Получили на десятимиллионную армию винтовки, патроны, гранаты, пушки. Поди, возьми их потом - хоть Колчак, хоть Деникин. Свой кусок земли, который обещали эсеры, захватили.
То же про землю - большевики. Эсеры «предали» крестьянина, погнали воевать «до победного конца». Пришлось смести их вместе с Керенским. Желали свободы во владении собственным куском земли.
Рабочие - те из корыстных интересов: мир, в армию не заберут. Как говаривал Добролюбов - «внутренние турки». Даже бабы, которые дали толчок революционным выступлениям в Питере. Жуткое и прекрасное время было - линейкой мерили облака. Миллионы людей. Интервентов прогнали, сражаясь не только за землю, но и за возможность «объять необъятное».
Большевики момент «перехватили». Могли бы, как в 1905 году, и прошляпить. Звериное чутье Ильича: вчера - рано, завтра - поздно. Время не ждет. Железный дядя оказался, как голос у эрмитажной дикторши.
Фабра впервые увидел в Лувре. Удивило тело червя между расколотыми гранитными плитами с именами выдающихся деятелей искусства. Осталась в памяти скульптура из воска: «Даю себе возможность истечь кровью». Неужели и эту страшную поделку привезли в Северную столицу? Привезли больше, и такое, что никогда больше не увижу.

Мелочь, но неприятно

А в Аликово – изменения налицо. Хуже стало, стена обвалилась. И в подвале вонючий мусор приобрел черты не виртуальной, а неоспоримо материальной данности.