February 8th, 2019

Москва. 27-29 октября 2016 года. 18

Небо выдохлось. Хорошо, не расплакалось. Капризное, как истеричка. Швырнуло серый войлок туч на землю, и, словно задрипанный АН-2, проваливаешься в мрачную тоску непогоды, «валяющейся» на поверхности. Голландский интерьер остался не увиденным. Альбер Марке - не продуманным. Гагарин умудрился вырваться из прихотливых ручонок небушка, посмотрел с обратной строны на голубую пленочку вымокшего кислорода. Прервал невинность атмосферы. Девственницы бывают отвратительны. Гагарин - невысокий, юркий, красавец. Выбирая молодца, комиссия из бывалых мужиков неявно продумала эротическую составляющую. Не пошлешь же уродца. А наш Андриян Григорьевич разве плох? В память об офицерах, порвавших озоновый слой, держусь. Хотя ноги подгибаются от усталости. Волоку не только неповоротливое туловище, но и слой мрака, скинутого на плечи. Иду в Думу, где мне никогда не бывать.
4 ноября собираются открывать монумент с князем Владимиром. Еще неделя. На скульптуре деревянный кожух, расписанный видами Кремля. Галерея Шилова приглашает на концерт «Вивальди-оркестра». Выступал в Чебоксарах, а раньше видел его в Консерватории вкупе с танцором Васильевым. Дирижер хороша - высокая, с богатой охапкой волос, энергичная. У самой - скрипка и смычком дирижирует. Тогда была в брючном костюме. Жакеты, брюки хорошо смотрятся на расстоянии. В небольшом зале выгоднее строгое платье.
Гостиница, возле которой устроила взрыв террористка с Кавказа. За окнами первого этажа холодноватые залы. Тематика советская: пионеры, планеристы, алые барабаны. Дума - новое здание. Крупноблочный сарай. Низкие коридоры, пошарканные двери, духота. В лифтах круглые светильники дневного света. Антураж режиссеров-фантастов семидесятых годов прошлого века - Кубрик, Тарковский. Горенштейн, переделавший Лема на «Солярис» Андрея Арсеньевича, так ли представлял внутренности межзвездного корабля? Или фантазия режиссера? После «Страстей по Андрею» - страсти Кельвина, цинизм доктора Снаута. Замороженный труп Гиборяна - не воскрешенный Лазарь? Выдающийся кинематографист не выдержал расплавленного свинца русской истории и, словно и раскаленной парной, упал в снег воображаемого космического объекта? Вопрос. Надо обдумать. Двери в Думе поцарапаны так же, как внутренности межзвездной станции, приютившей Кельвина с его фантомом.
На мне темно-синий пиджак, красный джемпер. Ноги вспотели еще в здании бывшего Госплана. Не от тепла, а от строгости. Таинственное присутствие старьевщика Пиранези. Дали «капучино» с вкусной конфетой. Носки толсты, пропитаны кожными испарениями. Мстит не просмотренный Марке, лишает уюта не оцененная амстердамская аккуратность.
Событие, на которое Председатель собрал, - торжественное. 10 лет организации. Как раз к конфеткам и горячему кофе. Отделаться от празднования не удается.
Итоги слабые. А какой подъем был два месяца назад! В Кремле решили «пригасить» разбушевавшихся. Кричали: «На хрена нам какой-то М. и его ненормальные! Жириновского достаточно». Лично я из кожи лез: не все Кремлю масленица. Зажали, как грубые насильники, но придушить окончательно не сумели. Радуются недруги, побежали предатели – организацию ополовинили. «Если вас уколоть - разве не пойдет кровь?» - спрашивал Банионис в фильме Тарковского. Не кололи, а молотили по коленным чашечкам, били башкой о стену. Кровь не шла - хлестала. Окровавленным что праздновать? Отсидеться в уголке, залечить порезы. Решили мудро: скромно, классический репертуар, никаких голоногих танцорок. Место - Институт геологии. А все же тоскливо, вышвырнуть уродство, полученного из скрещивания «Отечества» и «Единства», не удастся.
Фойе знакомо: колонны из полированного мрамора, алые стены, белые своды (круглые). Покойник, прекрасно убранный умельцами-гробовщиками. Раньше оркестры внушительные. Нынче - квартет: Моцарт, Гайдн, Вивальди. Скрипачи широко расставили ноги в черном. Пьесы наиграны. Публика присмирела, остыло радостное возбуждение. Освещение - сдержанное. Голоса тихие. Можно расслабиться. Подробно осмотреть переломы. Кое-что подлатать, пытаться существовать дальше.

Деловая переписка

Прокурору Чувашской Республики
государственному советнику юстиции 2 класса
Пословскому Василию Митрофановичу

Депутата
Государственного Совета Чувашской Республики
Молякова Игоря Юрьевича


Обращение

Уважаемый Василий Митрофанович!
Выражаю своё недоумение, а порой и возмущение событиям, происходящим в г. Новочебоксарск и, как мне представляется, требующим особого внимания в свете современных реалий.
Collapse )