January 31st, 2019

Москва. 27-29 октября 2016 года. 12

Художник Бельский: крестьянский мальчик-оборвыш заглядывает в класс. Там - внимательный учитель. Деревня, школа. Рафаэль Санти - небогат. Школа Перуджино. Пришел учиться в 14 лет, а в семнадцать уже расписывал алтарный образ церкви Санта Агостино в Читта ди Кастелло. Читта ди Кастелло, Урбино - большие деревни. Дома в них каменные, в отличие от России, где строили из дерева. Лев Гумилев - про ландшафт и жилые дома. Макропространство - Евразия (леса, поля, реки, равнина). Микропространство - дом. Каменный дом притягивает сильнее, чем деревянный. Оттого веками строили готические соборы, на которые, как на штыри, наматывались нити европейского существования. Территории княжеств, герцогств маленькие, не размахнешься, спешить некуда. Поощрялись «путешествия внутри духа». В России храмы деревянные, хрупкие. Камень - рядом (София Новгородская). Нить социального бытия тяжела, груба. Храмы не выдерживали, горели. Высшее достижение - Кижи. Построены не просто из дерева, но и созданы без железных гвоздей, укреплены деревянными колышками. Раздует ветер искорку - унесет дом божий пеплом к небесам. Славянин не кочевник, земледелец, но духом - существо вольное. На потрясающих пространствах бесконечное многообразие закатов-рассветов. Чащи. Цветущие степи. Суровые снега. Не успевал славянин «углубиться мыслью». Он хорош был потрясающим «вчувствованием». У него «сердце» на первом месте, «разум» - на втором. Воля как индивидуальный мотив племени. Зарисовками некогда заниматься: есть канон, по нему и «шуруют» веками. С масляной краской получалось тяжело, принимали медленно, да не на полотне, а на дощечках изображали избитые донельзя сюжеты. Особая жизнь. С «ленцой» восприняли европейскую забаву - ноты, хроматические ряды, масло, самостоятельный сюжет, а не новозаветный. В сочетании с русскими особенностями получились странные вещи. Апофеоз. Глинка. Сказал: «Музыку сочиняет народ. Мы ее только аранжируем». Взяли масляную краску, взяли (позже) и марксизм, сочинения Дюринга, Прудона, Ницше. В тесных европейских городах тешили проснувшийся мозг силлогизмами. Чем быстрее развивается наука, тем труднее предрассудкам. Обремененные суевериями, люди превращаются в трусов. Еще и другим достается. Суеверие есть убеждение, не основанное на рацио. Практика как критерий истины. Что можно разуметь о том, что сам не ощутил. И так далее. Когда соображение переходит с уровня практических занятий (плотницкое, скорняжное, кузнечное дело) на уровень абстрактных размышлений, там все истоптано Спинозами, Гегелями, Кантами. Бог формален и, как это у русских, не воспринимается эмоциями. На Западе горячий сторонник истины - коренной индивид культуры. Истина, как удовольствие, как хорошая лошадь, как здоровые зубы. Из-за скомканности временного промежутка рациональная научная мысль проникает в наши края, как сухая булка, которую, давясь, жует огретый грамотой деревенский мальчик в лаптях. Умные да грамотные часто спиваются, опускаются на дно. Подковать-то блоху подкуем, но скакать она не будет. Тупейный художник сдохнет в тридцать пять. Мы - рабы истины, мучаемся ею. Математическое выражение у нас окутано чувственным туманом.
Про Рафаэля не скажешь, что он страдал, вынашивая правду. Рисование маслом для него - релаксация, обезболивающее от ран, непосильных мыслей о страшном. На Руси появилась краска и - понеслось. Русскую картину вне моральных поисков признать невозможно. То Левицкий с девицами, прекрасными, как ангелы, то Ярошенко с возбужденными курсистками. Каторжники и Христос, похожий на каторжника. В двадцать один год Рафаэль перебирается во Флоренцию, а в 1508 главный, на тот момент, распространитель свободолюбия папа Юлий II призвал Рафаэля в Ватикан. Рафаэль пишет фреску «Афинская школа». Толпа язычников развлекается абстрактным мышлением (удачная работа мозга доставляет не меньшее наслаждение, чем плотские утехи). И это в Ватикане, центре католицизма. Пусть католики не ворчат. Протестантов подготовили сами.