October 20th, 2018

Завтрак

Старея, слабостью томим -
И боль в костях, и в сердце рана.
Какой-то белый херувим,
Не вняв мольбе, пронесся прямо.

Он - словно лекарь молодой.
Ему чужая хворь - докука.
Летел с утра чуть-чуть хмельной,
В глазах - презрение и скука.

Родни не счесть, ей нужен срок,
Когда земную жизнь покину.
Мне, ослабевшему, урок:
Ты им не стоишь и полтины.

Срок неподъемный волочу
С женой, что в трудностях увяла.
Собрав все силы, закричу:
«Мне жизни горькой все же мало».

Хочу пред смертью устоять,
Продлить на миг существованье
И, изловчившись, не отдать
Кончине хриплого дыханья.

Больное сердце ворошит
Души изъеденное тело.
Оно все стонет, но сочит
Все, что исторгнуть не успело.

Мне чужд махровый эгоизм,
Его запасы мертвечины.
Крутись, разбитый механизм,
Реви над омутом кончины!

Пусть ангел толстый, выпив, прет
В сырое, ветреное небо.
Родные скажут: «Не умрет,
Нажрался кислых щей и хлеба».

Мелочь, но неприятно

В Большом Сундыре – все то же, что и по всей Чувашии. Очистные еле-еле дышат. Единственное, что работает, – два новых электромотора, которые гонят фекальную жижу. Дверь в помещение хлипкая, заходи любой! А впрочем, ничего и придумывать не надо. Если такая «очищенная жидкость» напрямую попадает в речку Сундырь, то я всех поздравляю (тех, кто живет ниже по течению реки Волги, – в Казани, Ульяновске, Волгограде).