July 25th, 2018

Питер. Май. 2016. 32

В Ленинграде, гуляя, ополаскиваю руки в речках и каналах. Спускаюсь по гранитной лестнице к воде. Она - ледяная, бодрящая. Не выдерживаю соблазна, ополаскиваю и лицо. От пончиков - масло да сладкая пудра. Пальцы липкие, жирные. А неудобно всему телу. Торопливо миновал две лестницы, но не спустился. Опаздываю.
Большой зал Капеллы кишит духами прошлого. Говорил же - Чайковский, Глазунов, Блок хаживали. От дверей направо - гардероб, обширный, длинный. Налево небольшой зал, кассы, стенды с афишами, широкая, изломанная поворотами, лестница. Гладкие перила с чугунными шарами. На втором этаже билетный контроль, тетушка в плотном халате с вензелями заведения. Зал - продолговатый куб, «изъеденный» хрусталем: люстры, фиолетовые, малиновые, желтые, раскалено-белые искры от хрустальных подвесок. Помещение опутано коридорами - где узкими, где широкими. Они «вбегают» в зальчики, уютные тупички. Там - старинные диваны с позолотой. Ассоциация с изрезанными моржовыми клыками из Музея Арктики и Антарктики. В настенных проемах бегут олени, собаки, чукчи в нартах. Капелла - гигантская кость. Лазы, просветы. Бродит многочисленная публика. На три четверти - дамы с приятными человеческими лицами. Плыву среди дамочек, как воспаленная докрасна личинка.
В заведении богатый ларек. Прекрасная подборка записей классической музыки. Даже джазменов, толстогубых негров, не было. А тут - расстройство. Джаза как не было, так и нет. Но появился на видном месте Стас Михайлов. Настроение испортилось. Пальцы стали более липкими. Над книжкой о жизни Гайдна лежит подборка фильмов с Кевином Спейси.
Безвкусица дискомфортна. Бежать от дикости: Михайлов и Рахманинов. У продавщицы спрашиваю об увиденном. Побежал искать туалет. Через хитросплетение коридоров вышел через боковой вход во двор. Девушки в черных платьях. Парни накинули на их плечи концертные фраки. Хористы. Солнце потускнело, а белоснежные рубахи парней с галстуками-бабочками вызывающе чисты. Когда растекутся сумерки, рубахи будут светиться во мраке. Все курят. Девицы громко хохочут.
Обратно в подъезд. Ступени лестницы покрыты ковровой дорожкой. Вот раковина, жидкое мыло, туалетная бумага. С удовольствием, долго мою руки в горячей воде. Бумагой, на ходу, вытираю ладони, оглушенный третьим звонком. Масляный Стас Михайлов быстро «стекает» с теплых тряпочек души. Строем в зал входит рота курсантов: наглаженные, стриженые, в зеленой форме. Белые аксельбанты. Командует лейтенант с добрым, блинообразным лицом. Сажусь в самой середине. Сцена заставлена пюпитрами. С одной стороны - плотный парень. Причесанные волосы убраны в хвост, куртка-штормовка. Попахивает коньячком. Молодой человек, словно ожидая чего-то, недоволен. Вот откидывается на спинку стула (в Капелле нет кресел), закатывает глаза, может заржать, застучать копытами. Волосы распустятся, как у Роберта де Ниро в «Сердце ангела». Жуткое предчувствие уравновешивает благообразная старушка в розовой кофточке, что устроилась с другой стороны. Если начнется превращение человека в нечисть, пожилая соседка выручит, обернется розовым ангелом, выхватит огненный меч, пронзит нечестивого.
Место для сражения удобное. В Свиридове, как в русском человеке, святость сильна. Вопросы вызывала вторая часть представления: Глазунов, «Царь иудейский» (пасхальная драма в концертной версии Владислава Чернушенко). Дьявол не лезет в дверь порока. Христос грешников от праведников не отделял («пусть кинет в меня камень, кто сам без греха»). Нечистый крадется по закоулкам храмов, пьет из священных источников, притворно благословляет. История грандиозного произведения туманна. Из-за чего распалась «могучая кучка», куда входили и Балакирев, и Глазунов, и Цезарь Кюи! В каком-то смысле организация более опасная, чем тайные кружки народников, революционеров, бомбистов. Те про справедливую жизнь, а музыканты «кучки» про справедливую Вселенную. Музыкальные «телодвижения» оказались не менее опасными, чем мальчик с бомбами.

Мелочь, но неприятно

Угораздило легендарного красного командира - большевика Чапая - родиться в Чебоксарах. У нас ведь один из самых «реакционных» режимов в Поволжье. «Реакционность» проистекает не от большого ума. Что-то во всем этом от деревни первой половины 19 века: барин, холопы, жандармские «держи-морды». И – железный революционный боец Василий Иванович. Он с того света всю замшелую вороватую публику шашкой щекочет. А им неприятно. Вот и мстят. В сквере защитника народа даже траву не косят. Хотя знают – каждый день туристы. Во как боятся! Даже на городской имидж плевать.

Деловая переписка

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОВЕТ ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Депутату
Государственного Совета Чувашской Республики
И.Ю. Молякову


Уважаемый Игорь Юрьевич!
Рассмотрев Ваше обращение по вопросу соблюдения процедуры голосования по 20, 23 и 24 вопросам повестки дня очередной двадцатой сессии Государственного Совета Чувашской Республики, сообщаем, что согласно протоколу голосований на двадцатой сессии Государственного Совета Чувашской Республики шестого созыва процедура голосования, предусмотренная Регламентом Государственного Совета Чувашской Республики, при принятии Государственным Советом Чувашской Республики постановлений по вышеуказанным вопросам была соблюдена. Постановления Государственного Совета Чувашской Республики "О внесении изменений в Регламент Государственного Совета Чувашской Республики", "О Примерной программе законопроектной работы Государственного Совета Чувашской Республики на второе полугодие 2018 года", "Об информации о деятельности Управления Федеральной службы по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека по Чувашской Республике - Чувашии" приняты большинством голосов от числа избранных депутатов Г осударственного Совета Чувашской Республики.
Collapse )