April 20th, 2018

Москва. 19 февраля 2018 - 22 февраля 2018. 36

Автопортрет «усталого» Брюллова сначала принадлежал великому князю-поэту Константину Константиновичу («К.Р.»). Мраморный дворец. В семнадцатом году - Пушкинский дом. Руководитель Академии, Вавилов, знал, что у художника Епифанова хранится бюст Ломоносова, и Михаил Васильевич Академии соответствовал больше, нежели разочаровавшийся и больной Брюллов. Впрочем, больным он был не сильно и успел сделать не одну, а несколько копий безотрадных автоизображений. Он - Брюллов - мрачный и догадавшийся обо всем, мне по сердцу. Мечтаю иметь не репродукцию, и подлинную копию, надежно припрятанную на «черный день». А обмен художника-академика на естествоиспытателя-академика успешно состоялся. Долго картина хранилась у Епифановых. Но жизнь «предложение» сделала основательное. Шедевр был продан.
В Москве - доктор Жданов. Эскулап обладает истинным сокровищем. Одна из лучших картин живописца - «Портрет молодой женщины у фортепьяно». Облик юницы непередаваемо чист, хотя белое платье прозрачно, весьма наглядно все подчеркивает. Да еще изящные (белое с зеленым), цветы в хрустальной вазочке. С.П. долго смотрел, то на фортепьяно, то на пианистку. Говорю: «Рояль черный. Такой же контраст, черного и нежного, в знаменитой «Всаднице». Там, под девушкой, конь гарцует: «Лошадь, молодая женщина, - грустно, задумавшись, молвил С.П.. - Юрьич, ты же знаешь: лошадей люблю». - «А я молоденьких красавиц, - вырвалось у меня. - Хочешь, покажу?» С.П.: «Скорей покажи. Красиво так, что сил нет. Но, потом вернемся обратно».
От зала Александра Иванова - бегом к Брюлловской постоянной экспозиции. Странно: два старых мужика торопятся, как опаздывающие на поезд. Вот оно - бело-голубое чудо на разгоряченном коне. С.П. молчит, потрясенный до глубокого молчания. Мол, не мешайте, дайте наглядеться. А я и не тороплю, хотя в запасе осталось сорок минут. Мозг превратился в аппарат для слайд-показа. Бегут картинки. Чтобы лучше их разглядывать с внутренней стороны, глазное яблоко прикрыл веками: «Троица», «Спас Нерукотворный», «Екатерина Вторая» Антропова и, она же, Рокотова, «Лопухина» Боровиковского, крестьянка в кокошнике Аргунова, пашня Венецианова, «Явление Христа» Иванова, Гоголь Моллера, «Кружевница» Тропинина, «Неизвестная» Крамского, «Анкор, еще анкор» Федотова, «Радуга» Айвазовского, «Иван Грозный убивает своего сына Ивана» Репина, «Неравный брак» Пукирева, «Московский дворик» Поленова, «Боярыня Морозова» Сурикова, «Грачи прилетели» Саврасова, «Мишки в лесу» Шишкина, «Золотая осень» Левитана, «Апофеоз войны» Верещагина, «Три богатыря» Васнецова, «Девочка с персиками» Серова, «Отрок Варфоломей» Нестерова, «Демон сидящий» Врубеля, «Водоем» Борисова-Мусатова, «Северная идиллия» Коровина.
Пронзительно верещит телефон. С.П., виновато оглядываясь, «вырывает» мобильник из кармана: «Костюм? Встретил. Да, передали, у меня. Где, где? С Моляковым, в Третьяковской галерее. В Третьяковке, говорю. Ничего не удивительно. Снимаю. Приеду - покажу. Давай. Пока». Глянув на меня, с распахнутыми, словно со сна, глазами поясняет: «Жена не верит, что мы с тобой в музее».
Прибежали снова к Брюллову. Чуть задерживаемся у портрета Демидова на лошади. Знаменитый «Портрет аббата» не очень заинтересовал С.П., он только бросил: «Очень смахивает на яльчикских». Черное платье на княгине Елене Павловне одобрили оба. Как, однако, волнительны хорошо прописанные контрасты! Портрет Гагариной с сыновьями запомнился именно ими - складками лилового платья женщины и тщательно написанными предметами быта. Гагарина, по воспоминаниям знавших ее людей, отличалась высокими нравственными качествами.
Потом - галоп. Глянули на репинское «сыноубийство», на богатырей Васнецова. С.П.: «Жена, в самый неудобный момент. Смотрю на всадницу, а она звякает-брякает: костюм для старшенького взял или нет».
Ужинали в переполненной забегаловке «Мистер Бургер», на Ордынке. Очередь. Молодежь - в «арафатках», зеленых военных куртках, тяжелых ботинках. Смех, галдеж. Булочка влажная, безвкусная, как и «КФК». Картошка хороша. К тому же, пей, сколько влезет, холодную «Кока-Колу», «Пепси», «Миринду». Негде сесть. Притулились возле молодой парочки. Молодежь чуть поддата. Цитируя Науменко, парень весело подмигивает: «Мы познакомились с тобой в «Сайгоне» год назад. Твои глаза сказали «да», поймав мой жадный взгляд».
К поезду подходили солидно, не метались, как в галерее. Ночью снился парижский отель с узкой лесенкой. Нос не дышал. Задыхаясь, глотал воздух ртом. Часто просыпался. На самом деле нос не был забит. Снова задремывал и снова задыхался на парижских лестницах.

Деловая переписка

Председателю Контрольно-счетной палаты Чувашской Республики
С.И. АРИСТОВОЙ

Уважаемая Светлана Ивановна!

В декабре 2017 года депутатами Собрания депутатов Ядринского городского поселения Ядринского района Чувашской республики был принят бюджет Ядринского городского поселения, в котором предусматривалось выделение денежных средств на реализацию муниципальной программы формирования современной городской среды в размере 6892900 за счет средств федерального и республиканского бюджета. В последующем при уточнении бюджета Ядринского городского поселения вышеуказанная сумма была исключена в связи с уточнением республиканского бюджета Чувашской Республики.
Collapse )

Кормящая

Стою постовым на бульваре,
Язвит меня крепкий мороз.
Но хуже, конечно, в Сахаре:
Там солнце спалило б мне нос.

Поземка по родине стелет
В ногах ледяную кровать.
Экватор распаренный мелет
Два слова: «Расслабься!» и «Спать!»

Жарища иль холод - железом
Скребет не укрытую грудь.
Но кто-то ввинтил саморезом
Высокую истину: «Будь!»

Бульвар охранять - красотища!
Готовься, в деревню сошлют.
За стойкость, тупым сапожищем,
Кого охраняешь, прибьют.

Постой - и деревня предстанет
Убогим, но, все же, добром.
А ты подежурь там, где встанет
Последний покинутый дом.

Охранник и цепь неразлучны,
В огне и замерзнув, звенят.
Тому, кто под клятвой, сподручней
Быть твердым, отправившись в ад.

Я там, где в жару или в холод
Корежится Родина-мать.
Так сладко - коричневый солод
С груди ее жесткой лизать.