March 15th, 2018

Москва. 19 февраля 2018 - 22 февраля 2018. 10

После шницеля хочется пить. Трогаю шишку на голове - след от удара головой в вагоне. Мощь мысли, соединившейся с чувствами, откладывала на задворки любопытство: в Большом думском зале впервые. Потребность в воде, ноющее чувство боли сосредоточились в маленькой, тяжелой голове. Веки по-прежнему тяжелы, ноги вспотели. «Букет», который я представлял, был нехорош, растрепан. Дополнялся ядовитыми «листьями» мощного неудовлетворения: места так и не смог найти. Пройдет немного времени - сегодняшний набор чувств и мыслей рассыплется. Одни считают, что индивидуальные состояния, снятые тонкими «пленками» с моего тела, сконцентрируются в виртуальном «хранилище». Представляю вонючую свалку сальных «одежд», что сбрасывает и вновь напяливает человек в процессе жизнедеятельности. Иные - попроще: пахнул человек-букетик, да перестал. Чистое место осталось.
Зал шевелится, накатывает движением, гомоном на меня, убогого. В разобранном состоянии. Необходимо вычленить в потоке неприятных мыслей неподвижный островок, куда сможет «десантироваться» информация, упрятанная в докладах. Снова проблема: оратор и его «тема» могут понравиться, могут вызвать отторжение. Почему нравится-не нравится - великая загадка (поэтому искусственный интеллект не поднимется на высоту человеческого). Вот не дает покоя шишка, а лектор мягок, ненавязчив. Гипнотические воздействия речи оказываются сильнее, чем тема выступления. Мучает жажда, но выступление увлекло - забыл о ней.
В углу, на столах, обнаружил «батарею» бутылок с водой. С газом, конечно! Не насыщенная газом вода - ровная, спокойная, как старая женщина. Утекая внутрь, ласкает горло. Негазированная – «пожилая» вода. Желание пить, иссушившее гортань, и шишка «вопят»: газировка, газировка, газировка! Пью из горла. Веки становятся легче, глотаю ртом воздух, а зал с публикой словно переместился в иную плоскость. С.П. рядом, так же, от души, отхлебывает водичку. Глаза стали влажными, воспринимают все окружающее лучше.
Замечаю в четвертом ряду два места. Бегу по ступенькам вниз. На креслах листочки с надписью «Резерв». Убираю их. Плюхаюсь на сиденье. С.П. делает то же самое впереди меня. Замечаю табличку над пультом для голосования. Сижу на месте странной девушки - Поклонской. Прокурорша невзлюбила режиссера Учителя. Видела, как «замироточил» бюст Николая Второго во дворе Симферопольской прокуратуры. Если шумиха вокруг Матильды Кшесинской не спланирована специально (Учитель с Поклонской договорились, дивиденды «поделили»), то тревожно за людей: у молодки в голове тараканы, а она решает людские судьбы. Вероятно, таким как раз место в нашей Думе.
Через проход - стройная женщина с черными, как смоль, локонами. Пару раз оглянулась на меня. Может быть, моя дикая азиатская морда ей не приглянулась. Не вижу, кто это. Табличка с именем наполовину скрыта, видно отчество: «Кужугетовна».
Толстый молодой человек рядом - рубашка в мелкую синюю клеточку, хорошей ткани пиджак с кожаными накладками на локтях. Сильно надушился. Плотное облако парфюма висит и надо мной. Покойный отец любил бриться тщательно, после процедуры похлопывая себя ладонями по щекам. Потом - одеколон. Недорогой. И отец, не жалея, лил пахучую жидкость в руку, согнутую ковшиком. У меня дырявая подкладка пиджака (костюму двадцать лет), неубедительные брюки. Но бреюсь тщательно, как папа. И - дорогой одеколон. От меня - пахнет. Но сосед «извел» запахами гораздо сильнее.
Время два часа. Поклонская резервное место не заняла, и я остался сидеть. В президиум легко, быстро поднимается улыбающийся Д.З.. За ним, солидно покачивая плечами, поднимаются Володин, Зюганов, Жириновский, Неверов. В правительственном «закутке» рассаживаются министры (в том числе - юноша, отвечающий за информационные технологии) во главе с любителем экзотических собачьих пород, вице-премьером Шуваловым. Володин имеет странную приплюснутую голову, а брови научился держать грозно, соединив их «домиком» на переносице. Конкретный саратовский «пацан».

Между прочим

Сергей Федорович Беккер – о «нехорошем» месте: «Местные начальники говорить о территории опасаются. От федерального центра ничего не добьешься. Одни отписки. Вроде бы «Нижегородская утилизационная компания по утилизации химических отходов» прибрала к рукам местечко. Вокруг – садово-огородные участки и несколько жилых домов. Все жилье по неизвестным причинам убрали о глаз подальше». «Ну что ж, -говорю, - поехали, посмотрим на Лысую гору». Приехали, увидели. Впечатление странное. Придется «копать».

Мелочь, но приятно

По всей Чувашии беда с водонапорными станциями. Беспечность водонапорная чревата. На въезде в Игорвары торчит ржавое чудо, без которого снабжение питьевой водой села невозможно. В любую минуту рухнет. Успокаивают сами силы природные. За зиму из трещин хлестала (и до сих пор хлещет) водичка. Образовалась невыразимая по красоте голубая наледь. Сложнейшая конфигурация, которую не выдумает ни одна человеческая голова. Если поставить рядом не одного Сергея Федоровича Беккера, а на его плечи взгромоздить меня, Г.М., О.Д., все равно зачаровывающее взор творение будет выше. Но самое приятное: ледяная глыба до первой оттепели надежно держит водонапорную башню в вертикальном положении. «А если завтра рухнет?» - вопрошает Беккер. «Завтра и думать будем, - глубокомысленно изрекаю я. – Сейчас же любуйся, радуйся красоте».