February 28th, 2018

Москва. 20-24 апреля 2016 года. 9

К кладбищу - направо от входа в монастырь, снова направо, вниз, вдоль стены. Кладбищенская стена красная, невысокая. Дальше - дорога перед огромной эстакадой. За ней - круглый купол Лужников. М. недоволен. Спешит. У него дела в Институте имени Сурикова. Он выяснил адрес: Товарищеский переулок, идти от Таганской площади. Заявляет, что интересна могилка Чехова. Приходится убеждать, что захоронений выдающихся людей - множество. Ворота в скорбное место распахнуты, хотя пришлось подождать десять минут до открытия.
Сидим на остановке возле входа. Женщина, бледная, готовая расплакаться, все выспрашивала у нас, когда откроют. Специально приехала в Москву, чтобы посетить монастырское кладбище. Горячо убеждает: на кладбище, в старой части, захоронена прапрабабушка, белошвейка, из простых. Это раньше, при царе, здесь хоронили и простых. Поле было. Потом стеной обнесли. Белошвейку закопали в пустом месте, рядом с могилой художника Серова. Надо отыскать его надгробие, а там и родственница лежит. Лениво копошусь в памяти. Могилу Серова помню, но вокруг никаких белошвеек. Сообщаю гражданке: «Войдете - и направо. Там еще одна невысокая стена, вдоль нее широкая дорожка. По ней - до ворот, что разделяют внутреннюю ограду надвое. Они ведут в старую часть - там надо искать».
По сторонам от ворот - магазины цивильного вида. Продажа дорогих венков и надгробий. Пришло время открываться. Тетушка быстрым шагом удаляется в правую сторону. Мы сворачиваем туда же, оставляя слева центральную аллею. По ней рысцой бежит жилистый молодой человек в красном спортивном костюме. Странно. Охранник в черном не обращает на бегуна никакого внимания. Костистый бегун, поскрипывая, бежит в сторону триколористой могилы Ельцина. Представил, что у дядьки сзади развеваются красные крылья. Для кладбища был бы полный комплект.
М. упорно стремился к месту чеховского успокоения. Первый, кто нам попался из почивших, - Николай Асеев. Поэт не слабее Маяковского, но указующий перст Сталина его миновал. Просто Асеев, поэт. Его знакомец, Владимир Маяковский, - гений авангардного класса. В итоге, кладбище - одно. Виден белый столбик с мраморной головой Надежды Аллилуевой. Пытаюсь завлечь брата кладбищенскими «сокровищами»: «Покажу тебе уникальную могилку. Приткнули. Как собаку. Лучше положили бы усопшего в поле, а не в этой вечной спальне», - наигранно бодро вещаю М. в уши. Он неожиданно останавливается. Долго стоит у обширного надгробия, присматривается, в глазах - интерес: «Беленецкий-Бируля. Народный художник Белоруссии и России. Классный мастер. Помнишь, была выставка художника Иванова в «Петербургском художнике»? Вот у этого Иванова - архивные материалы по Бируле». Лицо родственника становится мягче. «Вот, - говорю я, - Семенов. Приткнули не надгробие, а какой-то столбик в корни дерева. И он тут не один. Еще какие-то люди прикопаны». Нейтральный комментарий М.: «Да, отец Максима Максимовича Исаева и Штирлица. Богатый, по советским временам, был человек».
Свернули в ворота, ведущие к старому кладбищу. Добрались до тяжеленного гранитного прямоугольника над местом упокоения Гоголя. На могиле Николая Васильевича всегда цветы и даже венки. А напротив - беленький столбик, заточенный кверху, укрытый листиком бронзы с маленьким крестиком - Антон Павлович Чехов. М. долго стоит у ограды, бормочет под нос. Чтобы не мешать, ухожу в сторону славянофилов Аксаковых. Могилки знаменитых МХАТовских артистов. Старая половина «заселена» вечными постояльцами гораздо плотнее основной части погоста. Складывается впечатление неухоженности. Попадаются незнатные покойники.
К моменту посещения солнце окончательно одолевает небесную смуту. Облака разбегаются. Преобладание светила бесспорно. Но, устало солнце. Чуть поблекло, сделалось добреньким. Бывалое солнышко. Домашнее. Солнышко-бабушка. Лучики пробиваются сквозь ветви деревьев, ложатся на дорожки. От плит идет легкий пар. И мы с М. словно плывем на солнечном челночке среди скульптур, колонн, плит. Визуальная легковесность, кажемся духами. Тени умерших выходят на поверхность не ночами. Солнечное, туманное, безветренное утро - тоже подойдет. Кажется, усопшие рядом с нами. Смотрят нам вслед. Ничего не говорят.

Между прочим

Скорбящая женщина. Скульптор Нагорнов. Изваяние планируют поставить на Крымской земле, обильно политой кровью солдат, призванных на войну из Чувашии. Дело святое. Но почему пока единственный проект памятника выставлен в Государственном совете Чувашской Республики, куда рядовой житель Чувашии (вполне вероятно, родственник кого-то из погибших) никогда не попадет без специального пропуска, минуя бдительную охрану?

Деловая переписка

ГЛАВА ЯДРИНСКОЙ РАЙОННОЙ
АДМИНИСТРАЦИИ

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики
Молякову И.Ю.


Уважаемый Игорь Юрьевич!
Ядринская районная администрация Чувашской Республики на Ваше обращение от 30.01.2018 № 01-79/31 по организации рыбоводного участка на озере Сергач сообщает следующую информацию:
В министерство природных ресурсов и экологии Чувашской Республики обратился житель г.Ядрин гр. Орлов Владимир Михайлович с целью предоставления ему в аренду водного объекта - озера Сергач площадью 35 га, расположенного в границах г. Ядрин, для осуществления рыбоводства.
Collapse )