February 6th, 2018

Питер. Декабрь-январь 2015-2016 года. 118

Ходили по зимним аллеям. В. с М. выбрались на лед пруда, разбегались, скользили, оставляя черные следы на мелком снежке. Выбрались к дому Карамзина, спустились мимо гимназии, в которой училась Анна Горенко. Нужно спешить. В 8 часов вечера - спектакль в Театре Европы, на Рубинштейна. Там умудрились из романа (последнего) Достоевского «Подросток» сделать театральную постановку. Театр в Ленинграде запаршивел. В БДТ рубит пьесы, как капусту, грубиян Дикий. В Александринке Фоменко насилует классику в непристойных формах. В Ленсовете резвится в болотной слизи Бутусов. Пока держатся в заведении им. Комиссаржевской, но и там «мастера» настолько «разогрели пластилин» драматургия - сцена - публика, что он оплывает, течет. Не могу судить о питерском Ленкоме. Может, и там успели устроить вертеп? Мне подавай «Ревизор» с Игорем Горбачевым и неподражаемых Черкасова и Попова. Козловских и Лиз Боярских не нужно. Глузский, Лавров, Луспекаев, Доронина, братья Борисовы, Юматов, Раневская - вот они нужны мне, как воздух. Пусть даже Гафт с Калягиным, оттого, что были они рядом с Леоновым и Джигарханяном. Театр - дерево. Если нет ствола, то остаются жухлые кустики, вялая травка. Все будет гниль, если нет ствола-идеи. Не будет авторов - Тренева, Маяковского, Вишневского, Виктора Розова.
Русский театр «встал на ноги» поздно. Жил заимствованиями, в основном, из Англии. Бомарше или Мольера ставить боялись. Шекспир - шел, так ведь там думать надо. Опасно. Дело поправил могучий талант Островского. Крепкий русский дядька. Московская чиновничья закваска. Сухово-Кобылин. Гнильцо «ненужных» людей Чехова, и прыжок ввысь - Горький. А все Гоголь. Чемоданчики отечественного искусства (и театрального) - малы. Сказать нужно много, «умять» в одну пьесу эпоху, а времени (при кажущейся заскорузлости русской жизни) всегда катастрофически не хватало. Запихивали на скорую руку в саквояжик, в 2-3 года, материал, который осваивали во Франции лет сто. А уж после революции время понеслось дико и вскачь. Великая Гражданская. Грандиозная Отечественная. Здесь - титан Виктор Розов, сильнейший драматург Арбузов. Тяжелейшую работу проделал умница Володин: бессмертные «Пять вечеров». Много у театра отнял кинематограф. Товстоногов сопротивлялся, не пускал работников с шахтных разработок того, потрясающего, БДТ. Но из триады - драматургия - актер - зритель - от тяжелых трудов на подмостках актеришки начали расползаться по теплым закуткам кинематографа. Сотни канули в безвестность. Кто-то вытащил счастливый билет: одна роль и бессмертие. Попал в обойму (Вячеслав Тихонов) - и вовсе изумительно.
Помолчу о зрителе. Лучших изничтожили в войнах, в тяжести восстановления порушенного варварским Западом. Несчастным стали нравится сочинители «Бесед с Сократом», Марки Захаровы и неискренние Егоры Яковлевы с Михаилами Шатровыми. Кончилось Сигаревым, Юрой Поляковым («Козленок в молоке») и Ник. Колядой. Вытащил стержень-идею. Актеры (вслед за обожравшимся зрителем с заплывшими мозгами) окончательно превратились в клоунов, готовых «ползать» по площадям и пьяным вечеринкам.
Появились хитрованы: Фурманов-антрепренер. «Оторвал» малюсенькое помещение у станции метро «Петроградская». Временно работающая на договорах труппа. Излечившаяся от пороков безвестные мастера, стареющие актрисы. Жилы рвут на репертуарных подмостках. А у Фурманова - тепло, сцена и какие-никакие деньжата. Фурманову - прибыль (хотя никогда актером-режиссером не был). Удачно приспособил к бизнесу имя покойного Андрея Миронова. Странный дядька Лев Додин. Начинал с рядового преподавателя, а «выбрался на поверхность» с Абрамовскими Пряслиными. Вот уже тридцать лет едет на «топливе» исчезающей северной деревни Верколы.

Мелочь, но приятно

Прекрасные алатырские женщины! Поздравили меня с прошедшим днем рождения. Алимпиада Кручинина – местная поэтесса - подарила книгу стихов. Запомнились строки: «Весна, весна в России! Вот грянул первый гром. Бегут дожди косые. Течет вода кругом». Вот и я «потек» от женского внимания. А начинал-то я с официоза. Вручал партийные билеты. Женщины же деликатно, но настойчиво прекратили мои речи и окружили столь нужным мне вниманием. Поэтесса Кручинина сказала: «Хочу, Игорь Юрьевич, подарить вам на долгую память поэтический сборник «Достучаться до души».