December 29th, 2017

Питер. Декабрь-январь 2015-2016 года. 95

В перерыве вытащил сына с балкона, отыскав еще одно свободное место в партере. Место крайнее, и незадолго до окончания первой части концерта с него, кряхтя и поскрипывая, поднялась старуха в обширной шали, тихонько пошла к выходу. В перерыве всегда подхожу к сцене, рассматриваю оставленные инструменты. Взору во всех подробностях предстал клавесин. Двойственность любого инструмента очевидна. Никуда не деться от струн, молоточков, смычков и величины раструба. У исполнителя - голова. Там - свобода. Желание полета, а здесь - дерево, медь, бычья кожа на барабане. Талант не в способности фантазировать. Придумывал небылицы дурак Ноздрев.
Похожий на гроб красный ящик клавесина с набором клавиш. Присутствуют правила записи музыки и музыкальная грамота. То же и в живописи. Творец «подпрыгивает» над жестким диктатом материи. Чем выше «подпрыгнул», оттолкнувшись от материала со своими фантазиями, тем гениальнее. Музыкальные фельдшеры - создатели инструментов. Гварнери: многого сделать не в состоянии, но за счет улучшенного звучания нарезанных и склеенных деревянных пластинок ненадолго облегчает «страдания» творца. Хороший инструмент, как мощное обезболивающее - стоит дорого. У добротного дантиста - все зубы в ряд.
Рассматриваю контрабасы (их туда-сюда не таскают), литавры, барабаны, арфы. Орган и клавесин - симпатичнее других музыкальных «вериг» (творческий человек оттого страдает, что он - заключенный, раб маленькой клетушки, стены которой из железа и раскалены). В. внимательно смотрит на клавесин, стоя рядом. Говорит: «Музыка сладкая, благообразная, а исполнители дергаются, будто джаз играют. Девица ножкой подрыгивает, глазки строит. Спешат куда-то. Солиднее нужно играть. Клавесинист - прямо клавишник из «E.L.P.». Головкой трясет, волосики по плечам раскидывает. Пап, чего дергаются?» Я: «Молодежь - вот и зуд. На сколько фестивалей нужно успеть, какие мастер-классы посетить, в каких оркестрах поучаствовать!..» В.: «А денежек все равно мало. А конкурентов-завистников - много. И каждый - гений». Я: «Верно. Свой стиль создать хочется. Успеть и то, и это. Вон, Кожухарь - старинную музыку играет, Эдисона Денисова с Губайдуллиной уважает. Слушателей-то все меньше. В России - Питер, Москва, эпизодически другие крупные города. Культура - дело многих поколений. Желают одним Гергиевым обойтись. Он, бедный, облысел, поблек, мечется от Владивостока до Пальмиры. Здесь, в искусстве, нужно, как в спорте: дворовые хоккейные площадки, кружки, поля под открытым небом. Руда. Ее добыть нужно, обработать, и только тогда можно обнаружить бриллиантики». В.: «Заметил, раньше больше опер писали, симфоний. Художники - классные портреты. Портрет нарисовать - труднее всего. Сейчас берут фотографию, срисовывают - называют портретом. А о новых операх и не слышно. Все «Войцек» да «Поворот винта». Я: «За последние триста лет жадную до наслаждений Европу как прорвало. Много понаписали и музыки, и романов. Если все читать, слушать, некогда материальные ценности создавать. Телеман из сегодняшней программы - сотни сочинений! На юге Италии, Франции - десятки маленьких оперных театриков. Оттуда подпитывались энергией Бизе и Верди. Один Моцарт сколько опер успел настрогать! Изощренный слушатель не может беспрерывно слушать шестую симфонию Чайковского. Вот и уходят «вглубь».
Молодой человек в блестящих очечках, на которого обратил внимание перед началом представления, обрел собеседницу. Всем хороша, но ножки худые: сапоги-ботфорты наползают на ляжки, прилегают неплотно - палец можно просунуть. Трясет головой, прямые белые волосы решительно разлетаются в стороны, слегка задевая очкастого. Он не против, подслеповато щурится. Даже стекла окуляров, растекаясь, вопят: «Хочу засунуть ручонки за раструбы твоих сапожищ!»
Идем мимо парочки. Крепко пахнет дезодорантом. В.: «Пап, а можно на музыку переложить вот эту сценку - девушка и ухажер?» Я: «Можно. Много народу давно этим занимаются. Бьют по клавишам, ловят звук на магнитофон, накладывают на длящееся звучание новые звуки. Не поют, а произносят тексты. Бывает, опера состоит из нескольких фраз. Тупо долбят одно слово, но тональность и скорость произнесения меняют. Слово - звук. Если коверкать звук, то меняется и смысл, но не спетого, а сказанного. Пишут труды по звуку, взятому в оковы слова. Архитектурное сооружение и звучание. Шелест конторы. Крик зала заседаний. Интимный шепот спальни…». В.: «Можно далеко зайти. В музыке большая половина - от бессознательного. Напридумывают оркестровки, скажут: не бред, не шум, а отзвук бессознательных впечатлений, чувствований, страхов и радостей». Я: «Да-да! И это есть. Попросишь написать партитуру звукоизвержения, а тебе ответят - все в голове. Исполнить вещицу могу только я, да и то один раз. Называю это «открытой партитурой». Сколько бездельников, проходимцев в богатых странах занимаются подобным! Припрут к стенке, а они - Альбан Берг, Шенберг, Веберы. Все Австрия - рубеж XIX-XX веков. Странный город Вена, гниль, породившая язву Первой мировой войны. Фрейд. Художники Климт, Эгон Тиле, Оскар Кокошка. Ребята ненормальные. Нынче Кейдж исполняет в маленькой церкви, в горах, музыкальное произведение, которое рассчитано на 100 лет. Одна нота длится от двух до трех недель.

Деловая переписка

Прокуратура Чувашской Республики

Депутата
Государственного Совета Чувашской Республики Молякова Игоря Юрьевича


Обращение
Ко мне в ходе приема обратилась Соколова Ю.С. по вопросу неправомерного лишения ее права собственности на земельный участок.
На основании постановления главы Яльчикского района Чувашской Республики Миллина Н.П. от 27 октября 2008г. №495 Соколовой Ю.С. были предоставлены в собственность земельные участки с кадастровыми номерами 21:25:180306:32 и 21:25:180306:59. За данные земельные участки она платила налог.
Collapse )