December 23rd, 2017

Мандельштам

Про звук сказал довольно резко
Стихом субтильным Мандельштам:
Мол, звук да слово - это веско,
Он так тяжел, не сдюжить нам.

А слово мощно прозвучало, -
Трубил им Боже и мычал,
Ветров раскинув одеяло,
Земли безвидность разгонял.

Баранка губ смешным колечком
Ветрюгу силилась поймать. -
Так лошадь дикая уздечку
Порвет и примется трепать.

Наездник ржавою копейкой,
Разбитым блюдцем дребезжал.
Спасаясь, серенькою змейкой
Трусливо в щелку уползал.

След оставался кривоватый
(Подобный звуку «Мандельштам»),
Жокей, обидою объятый,
Плевался рифмами из ям.

Ему, пустому хитровану,
Ценней утратить, чем найти.
Насыпав соль в гнилую рану,
Больным сказаться, не идти.

Слеза утраты сладко жжется,
Как зуб, расшатанный рукой.
Прожить - утратить. Остается
За тем, что прожито, покой.

Болезнь бессилия не мнима.
Прознав про это, Мандельштам
Вещал, что чувство негасимо,
И был сражен недугом сам.

Между прочим

Между прочим, надо готовиться к сессии. А народищу навалило – тьма. Работал до семи часов, а потом, вернувшись в Госсовет, надвинув на нос очки, ошалело вчитывался в колонки цифр. Цифры-то и спасли, привели разум в порядок. Случилось это к десяти часам вечера. Последний час «пыхтел» над бумагами, как скорый поезд.

Мелочь, но приятно

С Тамарой Арсеньевной Манаевой – у Марины в Марпосаде. Холод собачий, за окном сыплет мелкий снег. Добрались до города благодаря помощи Григория Михайлова. Говорю: «Дай машину». Григорий: «Нет вопросов, сейчас будет». Видимо, на Тамару Арсеньевну повлияла быстрая езда. Была на подъеме, наверное, радуется, что 17-й год уходит, и в дверь стучится 18-й. Люди, жаждущие попасть в грядущие времена побыстрее, – оптимисты. Убедился в этом на обратном пути. Тамара Арсеньевна говорит: «Моляков, ездили в Казань, поездка отличная, люди как на ладони выложили всю схему воровства в ЖКХ. А ты пишешь, что это всего лишь приятная мелочь». Соглашаюсь и говорю: «Поездка в Казань – грандиозна!»