October 16th, 2017

Питер. Декабрь-январь 2015-2016 года. 42

Две лестницы, полукружьями, взбегают на второй этаж. В нишах статуи, их используют как учебные пособия. На каменных ступенях и площадках сидят студенты, срисовывают образцы: карандаш, уголь. Делают зарисовки и шариковыми ручками.
М. ведет нас вправо, к началу узкого, высокого коридора, в который выходят белые, заляпанные красками и руками студийные двери. Пол выложен каменными плитами. Видно, как они массивны. И каково здание, несущее подобные тяжести.
Если пройти за дверь мастерской, то поражаешься царящему в ней беспорядку. Занавеска из использованного холста. В нос ударяет запах клея, скипидара, масла. Краска удивительна запахом - в нем нет ничего сытного, вкусного. Повеяв, противный рыбий жир намекает, что масло можно, сморщившись, но выпить. Краски испарениями сушат носовые пазухи, а когда приоткрываешь рот, то сохнуть начинает и нёбо. Слюнки «пугаются» тяжелого напора разноцветья, не текут, прячутся. Неприятно, но притягивает. Люблю приблизить нос к нарисованному на холсте изображению и вдыхать иссушающие, рассыпчатые испарения. Окна (высотой метра в четыре) часты, и сквозь них виден круглый академический двор, мощеный булыжником. В центре - Церетели. Медная, изобилующая мелкими деталями, статуя Екатерины II.
Бывая в Академии, обязательно захожу в обширные неприбранные мастерские. Каждая записана за определенным профессором. Стертый паркет заляпан неимоверно. Однажды, стоя посреди учебной комнаты, предложил студийцам снимать цветную грязь на фото и выдавать за «новое» искусство. Каждое «половое» произведение создавалось не в пять минут, а годами.
Стены оштукатурены белым, но белизна истлела, истрескалась, распухла, как на беленой печке. Толстые рейки приколочены к стенам. Висят на них десятки только начатых, незаконченных или готовых работ. Как правило, на левой стороне вывешиваются готовые картины для учебных плановых просмотров.
Стулья - в краске. Мольберты (большие и маленькие). На канатиках, концов которых не видно в вышине, свисают широкие алюминиевые (дюралевые?) абажуры. В подставках - дополнительные лампы, хотя на окнах занавесок нет. Под лампами, на высоких тонконогих столиках, ящики с кисточками, красками, флакончики, бутыли с растворителями, лаками, грунтовками. Ученики усталые, сосредоточенные. Взгляд обращен на холст. Что вокруг и кто тут ходит – им неинтересно. Чумазость, словно волна, поднявшись с пола, накрывает рисующих. Черные халаты, у некоторых девушек косынки (подбирают волосы). Парни предпочитают бейсболки, с повернутыми назад козырьками. Не слышал в аудиториях смеха, возгласов. Ничего тупого, раздражительного (особенно бессмысленный девичий смех). Тяжелая учеба. Работа подмастерьев, стремящихся овладеть профессией.
О бардаке в аудиториях М. говорит: «Нормально. У «мыльниковцев» скоро плановый обход. Сидят. Ты не видел, что у скульпторов творится».
Видел. Все белое, коричневое (глина). Пластилин. Тряпки. Скребки и скребочки. Седая пыль. Зубила. Молотки. Ведра с водой. Пол напоминает проселочную дорогу в дождь. Жарко и влажно.
В Академии, несмотря на впечатляющие размеры помещений, тепло даже в лютые морозы. Лет двести пятьдесят назад думали о сохранении творческой молодежи. Она - холодная, голодная. Заскакивают с солнечного морозного ветерка от заиндевевших сфинксов в класс. Суконные шляпы, фуражки. Уши «прихвачены» платками. Вместо верхней одежды - обноски. Носы красные, сопливые. И - теплынь. Печи раскалены. Круглый внутренний двор тогда был заполнен штабелями дров. Титаны с кипятком. Чаек с сахарком и белыми булками. Противоречие холода и тепла. Оно, подобно подкидной доске, «подбрасывает фантазию», освежает, бодрит. По воспоминаниям, в Московском художественном училище также хорошо топили, а в наличии имелся кипяток. «Настоянная» на морозце, классическая русская живопись расцвела за сто лет. В Европе зимы теплые. Франция и Англия таких естественных «подкидных досок» не имели. Кустодиева смотришь, понимаешь: человек знал, кожей чувствовал, что такое мороз, холодрыга. «Взятие снежного городка» или «Боярыня Морозова» - созданы Суриковым, сибирским мальчиком, который ни разу не отмораживал уши.
Верещагинские полотна с изображением бегства наполеоновских войск из России. Коченеет великая армия.
Левитан нервен, тонок. Зим почти не писал. Но гениальное «предчувствие» зимы (из-за страха зимней стужи) изображал потрясающе – «Золотая осень». Гениальность Левитана исходит от неизбежной необходимости пережить еще одну зиму. Как одевался зимой Левитан? Черт его знает! Но масляная живопись в северной стране – это совсем отдельная история.

Деловая переписка

Генеральная прокуратура Российской Федерации,
Министерство внутренних дел Российской Федерации
Следственный Комитет Российской Федерации

Депутата
Государственного Совета Чувашской Республики Молякова Игоря Юрьевича


обращение.

Направляю в Ваш адрес информацию «Сращивание преступного клана из МВД и Прокуратуры Чувашии» (при полном попустительстве ФСБ). Данный текст опубликован блогером К. Ишутовым в Интернет-ресурсе Чувашия.Без цензуры. Прошу проверить изложенные в публикации факты и в случае подтверждения восстановить законный порядок и наказать виновных
Приложение: на 3 л.

С уважением,
И.Ю. Моляков