September 22nd, 2017

Саранск. 4. 14 сентября 2017 года

Солнце по-осеннему хворое, рухнуло на серенькие холмы. Полетели паутинки, противно касаясь лица. Распахнул кофту. Люди, заседавшие в Госсовете, потели, волнуясь, незаметно совали пальцы под галстуки. Так пытались ослабить воротники свежих рубашек, сдавливающих шеи. Выступая, вихляя краями одежки, вольно дышал, расстегнув верхнюю пуговицу. Дворовый вид отталкивает серьезных дядек. Сам - дядька, недолго осталось, и «отталкивать» меня некуда. Оттого - пыльные ботинки, мятые джинсы, распахнутый свитер, расстегнутый ворот.
В храмы надо бы входить голым. От Бога секретов нет, так что же от людей укрываться! Небесному начальству все и так известно. Нет - отрастят бороды, влезут в душные рясы. Закутаются в платки. Голое - хорошее, честное. Замотанное - ленивое, плохое. Зло рядится в обнаженное. Но в храме похоти нет. Дезинфекция божьего погляда сильнее скуфеек. Босх указывал на дьявольскую хитрость с голым телом. Страна греха - заповедник тех, кто кутается. И - дальше. Дьявол, присвоив обнажение, легко смешивает его с глупостью, страданием, грязью. На самом деле тут - ум. Возрождение вырывало человеческое тело из лап нечистого (Дюрер: «Адам и Ева»). Октябрьская революция, ренессанс красного цвета: до - Петров-Водкин, после - Дейнека, Самохвалов, даже ушмыгнувшая Серебрякова. А посрамленный дьявол? Он - в «произведениях» революционного авангарда (изломанные до безобразия тела на картинах Гончаровой и Малевича). Намеренное, бессильное издевательство. Всплеск - Мухина (колхозницу и рабочего целомудренная мастерица хотела сделать обнаженными). Но - дьявол помешал. Может, здесь незаметный надлом Советов. Художник - единственный в своем роде - хотел сделать, как лучше. Победил главный источник европейского греха - скрытость тела под нудные псалмы. Приходит царство стандарта. Памятник Федору Федоровичу Ушакову, блестящему флотоводцу. Чем-то напоминает монумент Ленина, установленный на главной площади города. Скульптор - Томский. Ленин в пальто, с кепкой, выкрашенный жирной золотой краской. Ушаков - в глухом плаще. Россия - северная страна, но даже в Норвегии не ходят постоянно в теплой одежде. Компартию «сгрызла» бюрократия. Скучная, рациональная (дресс-код, теплые вещи). Быстро полакомились пирожными, испеченными Гайдаром (надела синие очки). И вот, по России, раковыми метастазами, расползлась вновь (обрела долгожданное - свой футляр). Хороший писатель Чехов! Раньше бюрократ нанимал крепкого мастера Томского. Ваяли по стране Ленина. Теперь те же люди, что соревновались, чей Ленин лучше (у Андреева, однако, лучше всех), пыжатся в возведении храмов. Вот Ленинско-Ушаковский, Пушкинский, Суворовский - монумент.
Храм голубой, потрясает размерами: святого воина Федора Ушакова. Люди думают, что Бог с ними запанибрата. Не Федор Федорович, а «Феодор». Откуда знают о свойских привычках Господа! Может, у него не имена-отчества, а цифирьки. Неведомо, кто под номером 1. Может, сам хозяин небес? Скорее всего, у него система номеров «скользящая». Был «ноль», а выбился в первый миллиард. Или с первой сотни скатился на несколько миллиардов в бездонность черноты Космоса?
Голубизна храма легка. Мрамор сахарно-белый. Не чета издыхающей синеве сентябрьского денька. У Ушакова в Мордовии имение. И мощи его на этой земле - по случаю таскают туда-сюда. О святости Федора Федоровича рассуждать не берусь (пусть чиновничья братия бахвалится перед нашим Чапаем). Низко кланяюсь мореплавателю и всей Екатерининской команде: открыл-таки мордовский помещик проливы Босфор и Дарданеллы для нашей страны. Русские торговые и военные суда стали беспрепятственно миновать ворота в Средиземноморье. Молодец! Сколько «возились» с турками и крымскими татарами (сотни тысяч славян крымские конники в землю уложили, побросали в степях, угнали в рабство), а Федор Федорович турецкий флот в войне с французами союзником сделал. Султан Кадыр-Абдул-бей предписал войскам «почитать нашего вице-адмирала, яко учителя». 1799 год. До Питера далеко и «Суворов на море» отбив у Наполеона Корфу, создает Греческую Республику Семи Островов. Чинуши с попами тащат Ушакова к себе в надуманную «святость». Ушаков на самом деле смелый экспериментатор по части государственного строительства. Прицел-то был на Россию. Павлу I конституционные эксперименты шибко не понравились. Ушакова тихонько удалили от командования Черноморской эскадрой.

Обман памяти

Хитрюга память!
Вроде бы, за так
Приходит в сны:
Не бьется, не тревожит.
Молчит, но греет
Сточенный пятак,
Чтоб вскрыть попону
Вислой старой кожи.

Я все про музы:
Им бы услужить.
Приятно грезить
Рифмами ночными.
Но грубый слог
(Им нужно говорить
С прыщавой нечистью,
С гнилушками лесными).

И, ладно бы.
Насильно увели,
В обмане жить,
На зло не изумляясь.
Мне чудится, что
Розы отцвели,
С лукавой памятью
В бессилии склоняясь.

Мне все яснее:
Грезы давних дней
Закисли крепко,
Гнилостью побиты.
А память шепчет:
«Ешь, наивный, пей,
Идти со мною
Можно только сытым.

Тревожен сон.
Все гуще строй стволов.
Лопата-бритва щерится,
Тревожит.
Сомлел до дрожи,
Верить не готов,
Что режет память
Клок последний кожи.

«Обманщица! -
Опомнившись, кричу. -
Пусть рифма лжет,
Но с нею мне приятно!»
Подбитой птицей
Глупо верещу,
Валяясь в луже
Жизни неопрятной.