May 22nd, 2017

Москва. 28-29 ноября 2015 года. 29

Все-таки в Серовских залах сильно натоплено. «Полыхают» полотна, лучатся гравюры, «коптит» мрачный взгляд Валентина Александровича. Через него ощущается облик матери, чей беспощадный портрет также выставлен на обозрение. Толстая тетка, отекшее лицо, укоренившаяся некрасивость. Уродливость, как манифест, крик: «Ничего не изменишь!» - вот облик мадам Бергман. Почему она решила, что может писать музыку? Мужиковатость черт Бергман и Волошиной. Макс Волошин - еще одна жертва материнской тяжести. И, все-таки, мать.
Однако, жарко. «Грели» плавящимся салом нездорового интереса толпы: что-то там, за внешним, имеется опасного. Что это? Взгляды (и у меня - то же самое) трансформируются в хирургический инструмент, приспособленный для того, чтобы копаться в больной «плоти» изображенного, «удерживать» края разверстой раны.
В тундре выживали путники - прикончат ездовую собаку, вскроют брюхо, суют в рану руки. Рана же дымит.
Провожал нас говорящим взглядом Серовский папа-композитор: «Ну, как? Посмотрели на папу, на сыночка знаменитого? Запомните, пожалуйста, мельхиоровый нож, которым девочка режет персики».
У М. воспалены щеки, растрепаны волосы. В фойе второго этажа пусто, прохладно. Клавиши-ступени белизной манят на третий этаж. Там тоже выставка. 20-30-е годы прошлого века. Малевич и окружение. При входе - постоянная экспозиция: зрителей встречает Серовский ученик Петров-Водкин - «Купание красного коня». Странная фамилия, словно водкой наполнено прозвание Петрова. Или Говоруха-Отрок у Лавренева в «Сорок первом». Сухово-Кобылин (скачки, тонконогие лошади). Более-менее прилично звучит сочетание Сергеева да к тому же Ценского (уже оцененный кем-то Сергеев). Немирович-Данченко (дали что-то кому-то, и нету больше Мира). Среди многочисленных теорий про Лебедевых-Кумачей подходит предположение о раздвоенности сознания. Греки, что пронизали мышление логикой, разорвали единство, царившее ранее в человеческой голове. Логика как база - 2,5 тысячи лет. Логика убивает универсальное представления о Вселенной.
Орудие это использовал Сократ. Платон хотел спасти дело, но было поздно. А ведь до Сократа (как и до классических ордеров греческой архитектуры) был Кносский дворец и железное единство жизни и мифологических представлений. Есть люди, считающие мифологическое сознание более ценным, чем логические прутья в клетке здравого смысла. Миф сильнее теоремы. Задумайтесь: отчего у Дьявола хромота, или хвост, или раздвоенное копыто. Задали вопрос, и у каждого, даже у самого грубого человека, колыхнулся легкий страх и нелегкий интерес. Сирены пели. Одиссей чуть не погиб. Но какую песню пели сирены?
Миф - процесс. Миф жив и сейчас. Он течет сквозь сознание. Мы его не замечаем (слишком соблазнительна логика). Сознание спеленуто, зажато теоретическими изысками. Не интересуемся, как лепилась во времени фигура Зевса. Аполлон - бог музыки, красоты и т.д. А каков он был в процессе становления? И, наконец, что такое Муза, существо одновременно соблазнительное и ужасное? В противоречиях пребывает сознание. Материализм и идеализм - его дети. Мамардашвили говорит: «Философия - лишь перепевы платоновских идей». Верно и иное: «Философия - дитя разрушительной деятельности Сократа». Не верю в то, что он выпил цикуту, умер, следуя закону, хотя считал закон, примененным неправильно. Живопись наглядна в раздвоенности. Таково творчество Серова. Петров же - он и есть Водкин. В простоте мешает иконопись с масляной живописью.
Миновав хрестоматийного «Коня», натыкаемся на широкий холст Гончаровой. Черно-коричневые неуклюжие обломки «прилеплены» к холсту. Ботинки, словно утюги, тела, как шатающиеся бревна, на зеленоватой стене прибиты квадраты. На них - надписи, фотографии. Малевич - видный мужчина. Зима. С женщинами. Они хорошо одеты - пушистые муфты, на головах меховые шапочки, игриво сдвинутые чуть-чуть на бок. Казимир в длинных волосах: черные, вьются на концах, расчесаны на пробор. Добротный костюм. 23 год. Сидит в своем кабинете за широким столом. Пишет.
Российская художественная публика отринула логические навыки Чистяковского рисунка. Ободрали, расковыряли (все доискивались до первооснов). Сказали: «Неправ был». От Серова лезли, как из могилы, по запутанным конструкциям модернистов. Любой модернист - архаист. На самом деле - попытка провалиться в тартарары, туда, где еще и не пахло Сократом.

Мелочь, но приятно

В Кадетской школе на Водопроводной – борьба в острой фазе. За федоровской «Медной матерью» вместо школы и детского сада «Отделфинстрой» срочно возводит многоэтажный небоскреб. На поле боя – все наши. Слава Медведев, Юра Шакеев, Козлов (он же Зотов). Встали стеной. Грозно глаголят: «Нам нужна школа, а не очередная многоквартирная коробка». Зал одобрительно гудит. Доносятся крики: «Мурыгин! отделфинстроевский деятель – председатель городского совета отцов! Хорош председатель, выступает против школы! Ату его!» Архитектор Мурыгин странно улыбается, почти шепчет: «Неместный я! Знать ничего не знаю!» А глава Московской районной администрации знает все, но уже даже не шепчет. А говорит междометиями.
Включился в работу, составили план действий на ближайшие дни. Всей душой – за школу.



Деловая переписка

ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ
РЕСПУБЛИКИ

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики
Молякову И.Ю.


Уважаемый Игорь Юрьевич!
Прокуратурой республики рассмотрено Ваше обращение по вопросу правомерности списания автобусов в ГУП «Чувашавтотранс» без демонтажа пригодных для использования деталей.
Проверка показала следующее.
Collapse )