March 3rd, 2017

Москва. 24-28 октября 2015 года. 22

Комфортная жизнь вблизи смерти. Еще: смерть как источник бытового удобства. Этими путями перемещались от искусства к стилю. Масса завоевывается стилистическими «штучками». Фредди Меркьюри не случайно изображал Нижинского в роли Фавна. А ведь шестьдесят лет прошло со времен танцора. Крутой рок и вот вам - стиль «модерн». Представить телевизионную передачу без убийств, насилия, сальных намеков, порнографии - невозможно. В принципе, падение свершилось - тысячи часов электронных игр-стрелялок, где герою вручается несколько жизней, а кончина случается не по-настоящему. Бизнес (кладбищенский) на покойниках.
Как заботятся о зубах! Огромные деньги выкладывают. О боге рассуждают, а сами ощущают тело как физическое явление, обеспечивают сохранность шестидесяти литров жидкости, что есть плоть. Воздух и жидкость (не нефть) становятся главным стратегическим товаром. Не бултыхается, не течет из телесных щелей вода, не сохнет тело - ну, и отлично. Безмятежность, обставленная инсталляциями (вместо модерна). «Яйца Фаберже» - дорогостоящий ширпотреб. Дикие рыцари с дубинами отошли на второй план. Сейчас все красивенько, мещанисто, и убивают десятки миллионов мягкими ручками гламура.
Девчонка-фотограф прекращает ползать вокруг вбитых в доску часов. Разрастается грохот. Раскрываю двери, ищу источник шума. Демонтируют выставку железных поделок. «Без понятия» - вот название увиденному. Картины, фотографии на кривых щитах. Все скособочено, валится, то ли вбок, то ли назад. Ходят люди в спецовках, усиливают хаос. Бессмыслица современного искусства. Оно висит в «воздухе», переломано, перепахано и никуда не ведет. «Три богатыря» - стиль милитари. 21 век намеренно не желает порождать стили. Доказывает: без практики крушения искусство превращается в хлам.
Мусор может быть упорядочен, но это не ведет к коммуникации. Мужик может напиться «в хлам». В хлам, в помойку превращается коллектив, общество, страна. Россия сосредотачивается на столичном строительстве - все переделывается, ничего не достроено. То, что будто бы завершено, - чушь, нелепость, даже не эклектика, а месиво из стекла и бетона. Чужое и жестокое, созданное безразличными и случайными. Можно ли было представить в конце XIX века, что из грандиозной пивоварни устроят музей? А сегодня – пожалуйста: комплекс арт-галерей «Винзавод». В таких местах много продают. У Юрашко приобрести ничего не хочется. Агрессивная нетоварность. Махнули рукой на деньги. Разве можно продать дерево с корнями, приколоченное к стене! На фотографиях, что расклеены повсюду, бессмысленные фрагменты. Подворотни, тупики. Даже в Красной площади просматривается нечто тупиковое. Не свет, а тень в изображениях, нечеткость, размытость. Уже не люди, а сам город Москва не «говорит», жалобно стонет самым нутром: «Прощайте!..».
Без сожаления бормочу: «И ты, Влад, прощай. Жалко мне тебя, Юрашко». Смелость от усталости в безысходности. Паразитировали на либерализме, конструктивизме, дадаизме. А вот теперь и на безысходности. Нет. Пусть будут Шишкинские «Мишки», передвижники, чьи художественные идеи довели быстро до 1905 года. Пусть будут Мане и Моне («Олимпия» и «Кувшинки»), закончившиеся первой Мировой.
Перебираюсь в галерею «Регина». Некто Тимофей демонстрирует изображение Мертвого моря. Плоский берег с белым песком. Прозрачная мелкая вода. Ржавые столбы, ржавая железная сетка. Кривые зонтики от солнца. Толстый дядька лежит в воде, не тонет.
В галерее «Глаз» - Наташа Данберг. Цветы и волосы. Ромашки и васильки, вплетенные в косы. Толстые «канаты» волос отрублены. А вот цветы - свежие. Длинная веревка, сплетенная из кос. Тянется на десять метров. Нечто ужасное: верхняя половина черепа (скальп). Покрыт гладко причесанными женскими волосами, и от них, вниз, бегут женские косы. На концах - бантики.
В выставочных помещениях «Основы» - Дарья Кудинова. Глухие голоса. За перегородкой маленький зрительный зал. Черно-белый фильм. Сажусь на пластиковый стульчик. Пожилая женщина сидит напротив девочки. Разговор на немецком. Мягкое произношение. Чистое помещение (очевидно, кухня). Бегут субтитры. Помню слова: «Не нужно говорить о любви к своему ребенку. Нужно научиться его понимать».
Опять галерея «Регина». Евгений Антуфьев – долгожданные «Семь подземных королей». Из дерева, на скорую руку, вырублены уродливые фигуры людей и зверей. Очень много не обработанного янтаря. Куски его у чудищ вместо глаз. Маленький тотем - нечто, завернутое в серую тряпочку. Всюду рассыпаны потемневшие от времени щепки сосны.

Деловая переписка

АДМИНИСТРАЦИЯ КАНАШСКОГО РАЙОНА
ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Депутату Государственного Совета
И.Ю. Молякову


Уважаемый Игорь Юрьевич!
Администрация Канашского района на Ваше обращение сообщает, что семья Степанова Артема Дмитриевича, зарегистрированная в доме по адресу: Чувашская Республика, Канашский район, с.Шихазаны, ул.Садовая, д.24, кв.2 принята на очередь по улучшению жилищных условий по подпрограмме «Обеспечение жильем молодых семей» федеральной целевой программы «Жилище» на 2015-2020 г.г. с 15 ноября 2016 года. Семья Васильевой Н.П. с дочерью Васильевой В.В. и семья Васильева В.С. приняты на учет в качестве нуждающихся на улучшение жилищных условий с 15 ноября 2016 года. Сгоревшая 19.04.2014 года квартира № 2 дома № 24 по ул.Садовой, с. Шихазаны не являлась муниципальной собственностью администрации Шихазанского сельского поселения Канашского района Чувашской Республики.
Приложение: письмо администрации Шихазанского сельского поселения № 2549 от 18.10.2016 г.

Глава администрации района В.Н. Степанов

Зевота и дремота

Она спала. Погоду
Подпортила природа
В полночный, стылый час.

Я встал. Над ней, притихшей,
Склонился ангел, ливший
Дремоты сладкий газ.

Нахлынула зевота.
Мне слышно, что кого-то
Зовет твой сонный глас.

Освобожден, спокоен…
И отдыха достоин
Умишко-тарантас.

Твой сон - опять забота.
В нем тяжко дышит кто-то,
Как старый контрабас.

Мои виденья хилы,
Ленивы и унылы,
А истина проста:

Бредя сквозь темень ночи,
Бездельники охочи
До властного перста.

Вот мной и овладело
Сомнительное дело:
Узнать, где сон, где явь.

У ней, что спит глубоко,
Есть внутреннее око.
Шепчу: «Давай же, правь!

Веди по подземельям,
Извилистым ущельям -
Слепого не оставь!

Сильнее яда нету -
Так учат нас планеты, -
Чем воля к бытию».

Тут ангел встрепенулся,
Недобро улыбнулся
И молвил: «Я же лью!

Ты, вроде как, усопший.
Но вижу, что продрогший,
Притихший во хмелю -
Я тепленьких люблю.