March 2nd, 2017

Москва. 24-28 октября 2015 года. 21

Дореволюционные фабрики знакомы. Мощные сооружения из красного кирпича. Придумано так, словно здания-монстры, как лапы хищников, выпустили когти, цепляются за землю намертво. Ломал стены этих сооружений. Каждый кирпич тяжел, велик, проштампован. Работал отбойным молотком. Клубилась кровавая пыль, на лицо натягивал платок. Гастарбайтер, что метет во дворе пыль. Ботинки, подкованные железом, шаровары, фуфайка обсыпаны красным. Хотелось чихать. Инструмент, вложенный в руку, удваивал силу. Рабочий инструмент должен быть удобен. Кувалда - да. Лом - нет. И отбойник хорош. Толстый шланг напряжен, дергается. Стальной кончик ободран, блестит, бьется. С натугой разбивает упорный кирпич.
Внутри красных помещений железные машины. На старинных фотографиях рабочие-оружейники. Фартуки, бородатые, солидные лица с яростными глазами. Работницы в серых блузах и косынках. Хорошо работалось на фабрике «Красная нить», в Питере. Стоял грохот. Музыка XX-го века. Была жизнь. Фотографии «Трехгорной мануфактуры Прохорова», «Ситценабивная фабрика Э. Цинделя» на Дербеневской набережной, «Фабрика Московской Голутвинской мануфактуры среднеазиатских и внутренних изделий». Знаменитые кожевенные и обувные производства («Кожевенная и суконная фабрика товарищества «Алексей Бахрушин и сыновья» на Кожевнической улице). Много пищевых, кондитерских, пивоваренных заводов («Фабрика Эйнем» - позже «Красный Октябрь»).
Серьезные заведения: «Механический завод братьев Бромлей на Малой Калужской», «Металлический завод Гужона», «Завод Русского акционерного общества «Шарикоподшипник СКФ» и американское предприятие «Вестингауз». Красиво.
Сижу под серенькими тучками на знаменитой «Московской Баварии». Строение - краснокирпичная архитектура - здорово сочетается со стальными стволами артиллерийских орудий и корпусами грозных броненосцев. Чувствую запах масла, скипидара, керосина.
«Нефтянка» начиналась с аптек. Нефть использовали в качестве мази. Потом керосин. Рокфеллер и Нобель. Вычурные эклектичные особняки. «Пирожные», испеченные на нефти. 1911 год - Черчилля осенило: не уголь, а нефть. Бензин, как побочный продукт производства керосина, нужно не в канавы выливать, а заполнять двигатели внутреннего сгорания. Лапотная Россия оказалась лидером в мировой добыче нефти. Кавказ (Грозный), Каспий (Баку), Майкоп. Тут же вездесущий Рокфеллер.
Революция 1905 года. Джугашвили не глупее Черчилля. Империю «поджигал» на бакинских буровых. Гитлер рвется не в Архангельск. Ему нужна бакинская нефть. В Сталинграде его к запасам не пускают. Баки танков и самолетов пустеют. Война Гитлером проиграна.
Арт-нуво. Эклектика связана со смертью не непосредственно. Фабрики (стиль тот же, что и у особняка Морозова, но проще, грубее). Оружие. Нефть. Смерть. Неизбежность мировой бойни. Новое горючее, и двигатель внутреннего сгорания должны быть опробованы в деле. Только в России сгинуло десять миллионов человек. И - революция. Распад одряхлевших империй. Чувствуют запах трупов, в возбуждение приходит творческая «элита» - Дягилевы, Баксты, Добужинские, Бенуа (доходный комплекс «Звезда» на Каменноостровском), Сологуб, Белый, Ахматова, Блок, Саша Черный, Кузьмин, Бальмонт, Серов, Врубель, Стравинский, Цветаева, Брюсов, Ходасевич. Не отсюда ли молодой Маяковский? А Флоренский (хороший знакомый Льва Троцкого)? Эпохи - нераздельны. Всё вместе: музыка Скрябина, стихи Брюсова, Волошина, эклектика особняков и фабричных зданий, нищета ужасающая, неудачные войны, крахи, новое возрождение. Богатыри Васнецова - пролог милитаристских плакатов и, одновременно, реклама газеты «Утро России» и фабрики «Литер».