March 1st, 2017

Москва. 24-28 октября 2015 года. 20

Парень в полувоенной форме вытащил во двор скамейку. Потом походный мешок. Вокруг лавки закрутилась девчонка с фотоаппаратом. «Милитаризованный» человек пробормотал неизвестно для кого: «Сейчас будут часы. Времени у них, видите ли, нет». На скамейке появились несколько старых будильников. Изощренные корни деревьев тщательно обработаны, покрыты лаком. Сверху доска. Будильники вставлены в ниши, пробитые в дереве. Девушка-фотограф начала съемку древесно-металлических изделий. Вставала на колени. Нависала объективом над деревянными чурбачками. Легла на сырой асфальт. Пузатый дядя неодобрительно смотрел на фото-сессию. Недовольно крикнул: «Эй, люди! Это территория галереи «11. 12». Девица и ухом не повела, а направила взор в мою сторону. Спросила: «В галерее «Regina» были? Семь подземных королей видели?» Ответил милашке, что обязательно спущусь в подземелье, навещу королей.
Второй и третий журнал «Московского наследия» посвящены Москве торговой и промышленной. Просматриваю «раздел»: стиль арт-нуво в торговых заведениях и в промышленных зданиях. Затем переход к конструктивизму советских мастеров 20-30-х годов.
Сталинского стиля журнальные авторы опасались. Кто-то (хотя известно, с какой целью) запустил мысль о похожести архитектуры Третьего Рейха и Сталинского классицизма. Чушь! Похожи-то они, похожи, но дело здесь отнюдь не в сходстве идеологий. Гитлеризм - логическое завершение европейского индивидуализма. Эгоизм западного человека нагл, самонадеян, безапелляционен. Расовое превосходство - как пьедестал для совершенного, белого человека. Если самурай идеален в самопожертвовании ради господина, то белый человек (по мысли Ницше) - идеален во всем: в силе, в красоте, в беспощадности, в мужестве и стойкости. Чтобы грузин-священник взгромоздился на ступень расового превосходства и оттуда, с высоты, каркал о превосходстве грузинской или русской бестии - это слишком. В наших грустных полях проживают вынужденные, веками воспитанные, невзгодами выверенные коллективисты. И его крайним воплощением явился социализм. Нацизм (коричневый) обломал зубы о социализм (красный). Будет ломать клыки всегда (несмотря на нынешнее временное отступление и весьма вероятную, третью мировую бойню). Эмпайр Стэйт Билдинг приблизительно похож на проект Дворца Советов Иофана. Тяжеловесность наблюдалась перед второй мировой войной всюду - в Мадриде, Париже, особенно в Лондоне. Тот, кто выхватывает отдельные элементы из общей картины эпохи, жульничает. Жульничают авторы публикаций о промышленном и торговом строительстве.
Репрессии в первой половине двадцатого столетия были везде: концлагеря (гулаги) возникали в Англии (там-то они и зародились). Американцы с резервациями и ку-клукс-кланом. Франция, Бельгия, Нидерланды, Польша, Австрия - было и у них. Только мы кричим (вернее, за нас кричат об этом), а в лицемерной Западной Европе стыдливо помалкивают. Сталинский стиль появился из советского конструктивизма. Маяковский выкладывал кирпичи-рифмы: «Рубли завелись у рабочей дочки, / у пролетарки в красном платочке, / пошла в МОСТОРГ. / В продающем восторге жуткие туфли / всучили в МОСТОРГЕ». Универмаг «Мосторг» на углу улиц Сретенка и Кузнецкий мост. Универмаг «Красное Замоскворечье» (ул. Коровий вал). Смоленский гастроном, МСПО: Красная Пресня. А магазин «Даниловский»? А жилой дом общества «Динамо»?
Братья Веснины - то же, что Маяковский в поэзии. Выдающиеся мастера. Величие 20-х годов в том, что архитекторы желали вырваться из удушающих рамок, которые были заготовлены Перовским пассажем, Елисеевскими магазинами, Верхними торговыми рядами, гостиными дворами Рерберга. Пассаж Калугина.
Когда Анастасия Цветаева посетила Александровский магазин Клейна (создатель Музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина), то записала: «Этажи! Сверкание! Бредовая множественность вещей! Невиданный взмах лестниц! Блеск стекла и посуды! Картины! Чучела медведей! Украшения! Игрушки!»