February 20th, 2017

Москва. 24-28 октября 2015 года. 13

Заборы беспорядочно увешаны афишами: группа «Мельница» (у них солистка классная), ВИА «Монгол Шуудан». Какое-то отношение имеет Гоша Куценко к коллективу «Pola Negry». В заведении «Прожектор» выступит коллектив с названием «Наив». Лысеющий Сергей Трофимов примкнул к Театру Советской Армии. Он пытается изобразить бывалого парня, но у Новикова это получается лучше - попсюков бьет. Но до слащавого Сергея Михайлова Новикову не дотянуться.
Под железнодорожными путями - длинный туннель. Кишка эта разрисована. Во влажной, дурно пахнущей мочой темноте бесполезно что-либо изображать: все равно не видно. Плохой подход к музею - галерея бессмыслицы. Из-под путей выхожу в путаницу складов, кирпичных стен, стальных балок. Дорога извилистая. Тротуаров нет. Возле глухой стены тянется желтая полоса. По ней аккуратно, как по канату над пропастью, вышагивает существо неопределенного пола с рюкзачком, на котором болтается множество плюшевых игрушек. Круглые значки разного цвета, наколоты на лохматую курточку. Изображение одно и то же: две точки и под ними - кривая линия. Схематическое изображение веселой мордочки - смайликов. У существа фиолетовые, стриженые под каре, волосы. Джинсики, ножки-палочки, а огромные желтые ботинки напоминают противовесы, которые позволяют держаться хлипкой конструкции.
Стараюсь идти за фиолетовым творением нога в ногу. Он правой ногой по желтой полосе и я правой. С левой ногой - то же самое. Обрывки газет, пустые целлофановые мешки - привычный хлам. Мамаша с букетами на туфлях, желтые ботинки, без страха перед проносящимися иномарками, пересекают дорогу.
В стене - арка. Ворота распахнуты. По красному - надпись: «Винзавод». Широкий двор, навесы, под ними мусорные бачки и редкие автомобили. На кирпичной стене, слева, нарисована нумерация. Помнится – склад №4. Вывеска: «Шкаф подруги. Подвенечные платья на прокат». Дальше широкая труба, изрисована баллончиками с краской. Цветная грязь от вентиляции расползается по краснокирпичной стене. Непонятно - буквы намерено покорежены художником. Все переплетено, и написанного не разобрать. Безграмотность одолела людей. И еще хуже: не умея писать, они с вызовом ломают материальную основу - буквы. Над ними издеваются пьяные хулиганы, подобные тем, что бесчинствуют на стадионах и корежат поезда электричек. Все по-прежнему. У Бекетовых, в Шахматове, со второго этажа сбросили кабинетный рояль, дом подожгли, обезобразили. Бекетов был добрый барин, ректор. Внучок его - Саша Блок - бледный, незлобный юноша. Теперь ломают письменный строй. Из хитросплетений цветных концов получается тоненькая девица в коже. В руках - кинокамера. Юнница что-то упорно выглядывает, готовая нащелкать фотографий. Цветные кляксы прыгают со стены дома на высокий забор. И вот - луга, поле, голубое солнце. Одним словом - берегите природу.
Девчушка, что шла с матерью в туфлях-букетах, тянет ее в лабаз: «Хочу посмотреть подвенечные платья».
Озираюсь. Прямоугольное пространство приведено в порядок. Старинные цеха из напряженно пунцового кирпича покрашены, пластиковые окна, двери. Справа от входа, в полуподвале под вывеской «Форма», расположен магазин товаров для художников. Захожу. Над дверью звякает колокольчик. У кассы седой мужик, обликом напоминающий доцента. Лампы дневного освещения. Немыслимое количество рам, деревянных основ. Рулоны холста. Ватман. Толстые карандаши в деревянных сосудах, напоминающих багеты. В глубине, где бутыли со скипидаром и растворителями, гудит, нарезая бруски, деревообрабатывающий станок. «У нас, - сочным голосом вещает «доцент», - рамы готовятся на виду у заказчика. Сделаем рамку?»
На мне грузинская кепка и лицо утомленного алкоголем конюха. Долго гляжу на продавца, он отводит глаза. Звякнув колокольчиками, выскакиваю на воздух. Заметил - помещения на «Винзаводе» топят нещадно. Следом за «Формой» магазин с немудреным названием: «Винил. 33¹/₃». Цифры и дробь в свое время удачно использовал Джордж Харрисон. Возле входа болтаются два тощих огрызка в кожаных куртках. Один говорит: «Заходи. Вован достал «Boston», 76 год…».