February 3rd, 2017

Мелочь, но приятно

Болел. Когда температура подскочила до 41 градуса, жена вызывала «скорую». Приехали двое – фельдшер (взрослый парень) и врач (симпатичная девушка). Соображал тяжело, но услышал: «Больше в прокуратуру писать не будете?» Спуская трусы для укола, бредово пробурчал: «Не буду». Бригада предложила мне немедленно ехать в больницу. И жена умоляла. Я отказался. И поставил под какими-то бумажками подписи. Потом меня бил озноб, и жар из башки вытекал, как кипяток. В среду утром решил: «Нечего валяться. Люди ждут». И они меня действительно ждали.

Москва. 24-28 октября 2015 года. 2

Оделся богато. А рюкзачок позорный. Внутренняя прокладка истерлась в пыль, пачкается. Разрезал булку на четыре части, мясцо, колбаса проложены между кусками. От Чебоксар до Москвы хватает полуторалитровой бутылки мешковского кваса. Рубашка сиреневая, ботинки блестящие да пальто английское, натуральное. За спиной бродяжья котомка. Сочетание греет душу. Проезд в Москве пятьдесят рублей, перекусить, чаю попить - лучше не суйся. А у меня и вид приличный, хоть и неудобный для восприятия, и плотный перекус с собой. Если есть запас - спокойнее.
Поезд уходит в 18.05. Темно. Снова накрапывает дождь. Целую И.. Сообщаю, что буду 29-го, с утра. Тусклый фонарь. К асфальту прилипли желтые березовые листочки. Словно тусклые золотые монетки. Свет от фонаря отражается на носках ботинок. Бледная луна всходит. Бегу к троллейбусу. В нем - пусто. Скучает кондукторша. Хорошо, что у нас билет стоит 15 рублей, а не 50, как в Москве.
На пересечении ул. Калинина и проспекта Мира встали. Разбитая «девятка». Суетятся гаишники, так что к поезду, через подземный переход, несусь на всех парах. За три минуты до отхода залетаю в вагон. В командировки езжу купейными, поездка оплачивается. Уже сидит тетушка - грузная, в спортивных штанах по колено, резиновых тапках и белой майке, спереди обсыпанной чем-то блестящим. Женщина стара, но тщательно молодится - волосы завиты в крутые барашки, ногти наманикюрены, на ногах белые носки.
Видели бы вы грудь бабушки! Очевидно, вес всего крупного тела нужен был для поддержания равновесия. Догадываюсь, какой должна быть задняя часть, чтобы женщина не падала вперед, влекомая крупнокалиберными ядрами. Молодящаяся не взглянула на меня - в дождевых каплях, запыхавшегося, свежего. Она расстелила свою внушительную грудь на столике, придавив журнальчик с японскими кроссвордами. Выпученные глаза отражали тяжкое мозговое усилие. Словно ящерица, быстро, женщина облизывала губы алым языком.
Снял плащ, пиджак, галстук, ботинки и достал свои белые тапки, которые много лет назад прихватил из «Редиссон-Славянской». Корочки давно не белые, а серые, но по-прежнему легкие. Забился в угол, раскрыл газету. Держу на весу: все пространство стола заняла бабка своими «причиндалами». Откуда-то пришла тощая девушка в очках. Водолазка. Джинсы, хоть и узкие, но все равно болтаются на мосластых конечностях. Отроковица тащит мощный чемодан «Луи Виттон». Смотрит, куда бы приткнуть. Некуда. Занято большегрудой. Опоздавшая жалобно смотрит на меня. Чемодан - легкий. Видимо, мало вещей. Зашвыриваю в глубокую нишу, что за телевизором. Девушка сбрасывает сапожки, пищит в мою сторону «спасибо» и, словно обезьянка, заскакивает на верхнюю полку. Загорается ядовитый глаз телика. Хорошо, но девица звук пускает не на полную мощность. На экране мечется Джулия Робертс в подвенечном платье.
До Канаша едем втроем, а когда Ричард Гир понимает, что втюрился в Джулию, дверь шумно распахивается, влетают два парня - веселые, поддатые. Один, придуриваясь, спрашивает: «Где тапки? В фирменном должны раздавать белые, легкие тапки». Девица спрашивает томно: «А зачем вам обязательно белые?» Парни: «В гроб в них положат». Хохочут. Девушка: «Если вам для гроба, то вот они, за решеточкой, у изголовья». Вошедшие садятся, сбрасывают раздолбанные кроссовки, вбивают ноги в белую марлю хлипких тапочек: «Неплохо», - резюмирует второй парень и тут же громко икает. В белых тапочках, успокоившись, зевают во весь рот. От них густо пахнет пирогами с зеленым луком и яйцом, водкой.
Парни выхватывают из сумочек ноутбуки. Быстрое, словно стрекот пулемета, щелканье клавиш. Лица у пассажиров становятся серьезными. Время от времени перебрасываются техническими терминами, смысла которых не понимаю. Верхняя пассажирка свешивается с полки. Она разбирается в терминологии, бесцеремонно вмешивается в работу. Тот, от которого пирогом пахнет сильнее, деликатно просит: «Девушка! Можно мы поработаем?» Не смущаясь, она парирует: «Работайте. Кто же мешает! Но как вас с работы не выкинули, не понимаю. Вы же безграмотные». Утыкается в телик. Там Гир ведет Робертс под венец.
В половине девятого съедаю часть булки с помидоркой. Заходит проводница. Русская, толстая. Играть в железнодорожную лотерею не предлагает. Инструктирует, как обращаться с биотуалетом.

Деловая переписка

Уполномоченному по правам
человека в Российской Федерации
Москальковой Т.Н.
Главе администрации г. Чебоксары Чувашской Республики
А.О. Ладыкову
Председателю Правления Совета муниципальных образований Чувашской Республики
Администрация Московского рай-она г. Чебоксары Чувашской Республики

Депутата
Государственного Совета
Чувашской Республики
Молякова Игоря Юрьевича


Обращение

Ко мне в ходе депутатского приема обратилась гражданка Российской Федерации Данилова Домна Михайловна, проживающая по адресу: 428000, Чувашская Республика, г.Чебоксары, ул. М.Павлова, д.34, кв. 45.
В своем заявлении Данилова Д.М. сообщила, что её внучка Сиитова А.А. является сиротой и нуждается в социальной поддержке в виде осуществления капитального ремонта доли квартиры, полученной ею по наследству.
Прошу рассмотреть заявление Даниловой Д.М. и найти возможность в оказании Сиитовой А.А. помощи в виде капитального ремонта и/или выделения денежных средств для выполнения необходимых ремонтных работ.
Письменный ответ о результатах рассмотрения и о принятых мерах по оказанию помощи Ситовой А.А. прошу направить на мой адрес в установленные законом сроки.
Приложение на восьми листах.

С уважением, И.Ю. Моляков