January 18th, 2017

Крым. 2015. 207

Утром И. собрала все врачебные карточки. Чемодан раскрыт, но вещи в нем уложены. Канун отъезда. И Алупка отчужденно «отнеслась» ко мне, и Гурзуф стремительно утрачивал интерес уже к нам обоим. Мол, что ж с них взять. Один денек и остался. Облегчение, хотя и небольшое: исчезли бабушки и кошки. Девушка-кривляка с парнем-подкаблучником испарились. Соседи по столу (мальчик и немногословная дама, все съедающая) - пропали. Официантка не трясла бумажками, не лезла с вопросами: «А вы у нас последний день?» Как и в начале, одни в зале. Нет рюкзачка с ластами и надувным матрасом.
И. собиралась сбегать в бассейн, но сказала: «Да ну ее, парилку. Лучше солнце, море. Из-за тебя, Моляков, и позагорать не успела. То в гору, то под гору, то музей, то скалы». После завтрака она все же успела побывать в соляной пещере, в то время как я уже был на пляже. Даже книги не было. Полотенце и шезлонг. Те же - женщина с расстегнутым лифчиком, девчонка, ползающая у ней на спине, да мужик с животом между колен. Полотенце брошено на лежак, привлекает одно - созерцание. Надо накалить тело, чтобы нырнуть в голубую спокойную воду. Стою на краю волнореза, всматриваюсь в бледно-голубую, почти бесцветную даль. Зрение – орган весьма посредственный. Кто-то посмеялся, дав неимоверное количество нервных окончаний, соединенных с водянистой, ненадежной линзой глаза. Он дает чудовищное, по убожеству, отражение. Глазная слизь за несколько десятилетий протухает, то густеет, то разжижается. Несовершенство «отснятого» материала «густо» интерпретируется мозгом через нервные окончания. Долго мучился человек с этим несоответствием, изобретая искусственные «намеки», служащие пищей сознанию. Изобретение письменности - бунт посредственности зрительного восприятия. Не будучи в состоянии воспринять окружающее в полноте, затевается «конспект» его, скомканный, неконкретный. Все созданное человеком есть приблизительное изложение дурно отснятого материала.
Безумец, в ярости, кромсает ножницами простынь. Границ все больше. Их слишком много: живопись, музыка, слово, есть бесконечное сочетание полосок материи, соединение которых «творец» ставит себе в заслугу. Художник, сделав набросок, после дорабатывает не реальное, а нафантазированное. Так и было многие века. Вдруг, все заорали: «О!-О!-О! Гениально! Вот ребята, работающие на первоначальных ощущениях!» Потом и вовсе плюнули на форму, остались туманные намеки. А поскольку эгоистическое одиночество человека лишает его неведомых зрителей-марсиан, то оценивать созданное обречен опять же человек - царь природы! Низшая точка падения! Дают фон, оттеняющий изображение. Ура! А потом придумывают «ореол», помогающий оттенить изображение от фона. Пожалуйста - Синьяк. Дорого нынче за него дают. Выделение цветов - детское занятие, но, как увлеченно играют в него дяденьки! Три основных цвета (красный, синий, желтый). Сдвоенные цвета: фиолетовый, оранжевый, зеленый. И - до бесконечности. Цирк!
Вот только голубое море обезоруживает. Его указание ясно: зрение человека ничтожно слабо, лоскутки и тряпочки, нарезанные скальпелями нервов, - грубая пища монстру, одному человеческому сокровищу, - мозгу. Мягкая жестокость моря. Щадящий удар в темечко. Перед безбрежностью слабнешь и немеешь, пока не останешься абсолютно один. Так же с огнем. Море и костер не покидают тебя. Обезоружив, берут с почетом к себе в обоз. Словно безобидного, смешного карлика.
Спину жжет. Разбегаюсь и вот, уже закрыв глаза, отключив зрение, отдаю слабое, нервное тело слизывающему тебя блаженству. Машет с берега И.. Возвращает в мир лоскутков и тряпочек. Когда выбираюсь, сообщает: «Звонил Д.З.. В Домодедово приземлимся ночью. Служебная машина будет ждать. Вот телефон. В Москве заночуем в гостинице «Советская». Адрес: улица Ленинградская, 22».

Мелочь, но приятно

В традиционных встречах с населением по средам с недавнего времени стали принимать участие руководители некоторых управляющих компаний. Беседы ведем долгие, обстоятельные, что позволяет мне оценить ситуацию в ЖКХ не только со стороны жильцов, но и со стороны тех, кто пытается оказывать им услуги.

Между прочим

Почему бы не сделать автомобильное стойбище возле Дома правительства платным? Судя по контингенту автомобилей, к правительственным учреждениям приезжают люди не бедные. Вон, в Москве какие деньги за счет этого гребут! Полагаю, удастся накопить необходимые суммы на ремонт стремительно разрушающегося историко-архитектурного памятника.