January 16th, 2017

Заметки на ходу (часть 247)

В танцклассе ребята работали помногу. Ставили народные танцы. Парни в белых маечках, черных трико и тонких мягких сапогах. На девушках тоже были тонкие кожаные сапожки, а на бедрах разноцветные шерстяные то ли панталоны, то ли чулки. Волной накатывали девушки на парней, дробя ногами в такт. Все вместе дружно вскрикивали и отходили ровным строем назад. Потом наступали ровным строем парни и тоже – ух! – гулко и одновременно чуть ли не рычали кавалеры.
Collapse )

Крым. 2015. 205

Добежал до пляжа, на котором загорал постоянно. Три человека. Камни, а между ними мелководье - мой соблазн. В таких местах постоянно возятся дети. Ложусь в теплую водичку, голова на камне, из воды торчат пальцы ног. Солнце горячее, а до меня добраться не может. Тонкая пленка воды, блестя и переливаясь, ласкает живот. Море большое, а я к нему - к любимчику - подоткнулся под теплый бочок, кайфую. Вода, которая может быть разрушительной, оборачивается кутенком-несмышленышем. Тяжелый дядька, с головой, переполненной дребеденью, у щеночка-моря в друзьях.
Бегу обратно в парк. Художников на подходе к пристани нет. Обвалившаяся центральная часть пристани так и торчит из воды. А ведь причаливала красная яхта с попами и ряжеными казаками, несли хоругви, ручки целовали. После этого причал рухнул. Нехорошо на Руси кончается поповская суетня. Нынче с людской, развороченной вкривь и вкось, человеческой психикой дело плохо.
В парке все торчит, цветет, топорщится молодой листвой. Распустились розы, что придает прогулке ощущение праздника. Солнце наливается ржавой желтизной, наполовину уходит за горизонт.
Пальмы - высокие, затянутые в растительный войлок, осуждают меня, предателя. Физически чувствую исходящее от них отчуждение. Ни ветерка, а узкие стреловидные листья колышутся: «Иди отсюда, иди».
В фонтанчике зеленые листья лилий, а лилий нет. В августе вода темная, золотых рыб, обитающих в водоеме, почти не видно. Зато расцветают лилии. А сейчас вода прозрачна. Отлично видны лохматые веерообразные хвосты и плавники.
Восточная сторона дворца. Мраморные лавки, дорожка, летящая вверх. Высокая стена, огораживающая дворцовый двор. Одна за другой едут электрические тележки, забитые людьми. Электромоторы нудно, высоко гундят. Пассажиры одеты в одинаковые майки, бейсболки. И - не пионерского возраста. В водопадах Малого Хаоса мою лицо, руки по локоть. Между деревьев прокрадывается глубокая тень. Толстые тетки в оранжевых майках хохочут, лезут сниматься под холодные струи. Плотную тень тревожат синие вспышки. Женщины крепко выпили.
Спрашиваю: «Что за униформа? Название фирмы на спине, на кепочках?» Пейзанки тайны не держат: «Мы - от фирмы. Хозяин послал на деньги организации. Лучшие работники - в Крым. Цены в гостиницах плевые, а кто работает на Крым - тому известность. Наш-то пиарится, на телике, в газетах - поддерживаю крымчан, из Омска шлю своих работников отдыхать в южные здравницы, а сам…» - «Ну, Алка, тише, вдруг мужик не просто… А вы не хотите к нам, под водичку?» - прерывает разговорчивую подругу товарка. Благодарю омских мастериц, ретируюсь к озерам с лебедями.
Прямо по курсу, над головой, «корона» Ай-Петри. Плюхаюсь на лавочку. Отдыха - десять минут. В небе появляется звезда. Мимо, опираясь на конструкции, которые передвигаются вперед руками, ползут он и она. Слышать старческое шарканье нет сил. Не десять минут, а пять.
По камушкам тропки, что бегут рядом с лебединым верхним озерком, проникаю в хаос тяжелых камней. Ищу могилу Чемлека. Быстро отыскиваю путь, ведущий к пещере, в которой покоится любимая собака Воронцова. Ныряю в темень, сижу на корточках возле серой плиты. Выскакиваю в живописный беспорядок и стремительно несусь ко дворцу. Буду сидеть на лавочке, глазеть на великолепный дом в английском стиле. Они во тьме нескромно выпячиваются.
Сел. Смотрю на часы. Девять тонких и звонких ударов. Времени до автобуса на Ялту - полчаса. Стекло на часах разбито уже два года. Изящество губит мелочь. Шикарный дворец и битое стекло курантов. Разве это дело! Плохо. На площадку, от извилистого прохода между высокими стенами, - двое ворот. Слева, на выходе - только один проход. Справа все идут люди, но огни во дворце гасят, работники закрывают ставни. Они в английских домах изнутри, а не снаружи. Потушили свет в сувенирной лавке. Прощай, Алупка!
Запыхавшись, влетаю на автобусную остановку. Народу, как сельдей в бочке. Душно. На переднем сиденье добродушный пьяный дядька. На руках шустрый мальчонка. Сосет петушка на палочке. Выпивший, шутливо-угрожающе: «Дай папе петушка лизнуть, дай папе…» Малыш, неожиданно громко: «На, лижи, если хочешь, нализался уже». Пассажиры хохочут.

Деловая переписка

МИНИСТЕРСТВО
ЗДРАВООХРАНЕНИЯ
ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики И.Ю. Молякову
Министерство здравоохранения Российской Федерации
Депутату Государственной Думы А.Г.Аксакову
Кабинет Министров Чувашской Республики

Уважаемый Игорь Юрьевич!
Министерство здравоохранения Чувашской Республики рассмотрело обращения медицинских работников бюджетного учреждения Чувашской Республики «Республиканская станция скорой медицинской помощи» Министерства здравоохранения Чувашской Республики (далее - БУ «Республиканская станция скорой медицинской помощи») по вопросу нарушений трудового законодательства в реализации права врачей и фельдшеров скорой медицинской помощи на государственные гарантии и компенсации за работу во вредных условиях труда, и сообщает.
Collapse )