November 20th, 2016

Опара

Холм, и струны деревьев гудят,
Ветер трется простуженной грудью.
Я из тех сиротливых ребят,
Что бегут в бесприютность с полюдья.

Струны-нервы стволами сквозь сон
Рвут, как дерн, непролазные мысли.
Травы-чувства струятся под склон,
Там, где мхи подсознанья прокисли.

Вот поди ж ты да с грузом таким
Поднимись-ка на гору мечтаний.
Он как гиря, мне мучиться с ним,
Позабыв про восторг трепетаний.

Хорошо отшатнуться от зла -
Им пропитаны пни да коряги.
А по хмурым полянам зола:
Тлеет стружка веселой отваги.

Нет, закончен свободы урок!
Гул деревьев да ветер, да скука.
Благодарен за крохотный срок,
Когда спит несозревшая мука.

Заметки на ходу (часть 239)

Москва – великий город. Этот город зародил внутри космическую, нечеловеческую музыку. Рев толпы. Гул людского океана. Дать ощутить тебе вживую эту потрясающую мощь – такое возможно, наверное, еще только в Пекине (искусство организации огромных масс людей – великое искусство). Такое возможно было в Нью-Йорке, в Центральном парке, когда в конце 60-х на концерт «Роллинг Стоунз», в память о Брайане Джонсе, пришли более полумиллиона человек. Кто сейчас попрется на старика Джаггера?
Collapse )