October 28th, 2016

Крым. 2015. 154

Белая скорлупка оставлена, никуда не двигается. Плывем вокруг скалы медленно, торжественно. Выскочил на поверхность победителем. Соответствующий звуковой ряд: Джаггер-Ричардс, «Sympathy for the devil». В совместном плавании успокаиваюсь, говорю И.: «Сейчас вспомнил великолепную мелодию из сольника Джефа Линна две тысячи двенадцатого года - помнишь, самая первая?» И., ласково: «Не помню. Помолчи. Хорошо-то как!»
Действительно, недурно. Солнце - к закату. Лучи - параллельно поверхности моря, и вода стала темная. Горы, вместе с далекой «беседкой ветров», в золотой пыльце, а прибрежные парки стали плотнее, словно покрывалом укрылись. Еще недавно солнечный свет «простреливал» густые заросли насквозь, а теперь - все, разобрать отдельно стоящие деревья невозможно. И. поворачивается в разные стороны, ложится на спину, смотрит вверх.
Вылезли водолазы. С плеском, с возгласами поднимаются на борт яхты. Рыжекудрая спрашивает: «Ну, как?» Молодежь (старый мужик молчит) бодро отвечает: «Нормально». Все - тяжелое, темное. В Красном море, как в игрушечном магазине, а здесь, словно на военном складе - молчат камни, но могут взорваться. Красно-белая посудина снимается с якоря. Урчит мотор, проплывая мимо нас в сторону Ялты, экипаж машет нам рукам, кричит: «Пока! Удачно поплавать!»
Возвращаемся к катамарану. И. - легкая, воздушная, ловко залезает на борт по лесенке. Я, герой-любовник, измазанный зеленкой романтик, действую испытанным способом: ложусь на брюхо поперек баллона, а уж там И. втягивает меня, ухватив за трусы. Не обидно, ведь я видел дно.
Без остановки идем к Артеку. Быстро бегут по левому борту скалы, пляжи лагеря «Кипарисного». Артековский порт. Вот корпуса лагеря «Морского», что стоят в десяти метрах от линии прибоя. Было бы больше времени - долетели бы до гротов Аю-Дага: «Поворачиваем на базу. А то стемнеет. К Медведь-горе подойдем в следующий раз. Возьмем двухместное каноэ».
Теперь те же скалы оказываются по правую руку. Размышляю о милостях природы. Немного, в нашей с И. жизни, было моментов, которые можно назвать «гимнами любви». До нынешнего вечера не очень доверял Богаевскому с его экзальтированным восприятием Крыма. Он да Александр Грин. Айвазовский - реалист по сравнению с Богаевским и Куинджи. У Богаевского скалы «вздрючены», солнце - как гиря, лучи его - будто блестящие полосы стали, опоясывающие лохматые деревья. Нищета поражает не только кошельки, но и дух человеческий. Нищий мечтатель - болезненно экзальтирован, преступно жаден до новых впечатлений. У него и паруса алые и города (Зурбаган) неведомые.
Плывем с И. навстречу закатному солнцу, а в башке - не пейзажист Васильев, а смелый преувеличиватель Богаевский. Волошин учился у него. Но, поскольку поэт из Коктебеля всегда был «сам-с-усам», то рисованием дерзил учителю, преуменьшая преувеличенные восторги перед сказочной природой Крыма. Мог ли западный человек изобразить полуостров так, как это удалось сделать русским поэтам и художникам? Нет. Захват Крыма был русским не только в силу оружия, но и в силу духа. Камни и море здесь «прочувствованы» по-славянски. Татары картин маслом не писали. Их создавал гениальный армянин, русский сенатор Айвазян. Поэтическую сеть набрасывал на прекрасные горы Пушкин. Крым - наш. И я, русский человек, счастлив на этих берегах со своей возлюбленной.
В последние сто лет никто не создавал учений о любви. Были вивисекторы, анатомы чувства, связывающего животное и человеческое (Фрейд и Фромм). Уже Платон имел цельный взгляд на любовь. Средневековый человек любил бога. Фома Аквинский говаривал: любовь есть стремление к хорошему, а ненависть есть страсть к злу. Спиноза, Декарт создали учение о любви не только как о чувственном влечении к женщине. И уж тем более не о любви к Богу. Человек любит материальные объекты, чувства, настроения. Ему симпатичны привычки. Не объект почитания приближается ко мне, а я уже пребываю в нем. Как мы с женой попали в мир Богаевского, Грина, того же Маяковского? Вот Есенин («кудреватые мудрейки, мудреватые кудрейки») со своими березками и водкой к Крыму не подходит. Блаженный Августин сказал: «Любовь моя, бремя мое, влекомый им, я иду повсюду, где я иду». Любовь - притяжение к любимому. Спиноза: любовь - это радость познания предмета любви.
Наш маленький роман с Адаларами закончился прозаично: за аренду суденышка пришлось доплатить триста рублей. Сумочка с деньгами лежала у нас поверх растянутого тента. Кошелек раскалился на солнце, и три сотенных были, как оладушки, только что снятые со сковородки.

Деловая переписка

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики И.Ю. Молякову

Уважаемый Игорь Юрьевич!
Управление ЖКХ, энергетики, транспорта и связи администрации г. Чебоксары, рассмотрев с выходом на место Ваше обращение от 17.09.2016 № 8-221 в интересах жителей дома № 4 по ул. Урукова г, Чебоксары (вх. в адм. от 23.09.2016 № 10942, от 30.09.2016 М 11213) в пределах своей компетенции сообщает следующее.
Collapse )