October 4th, 2016

Крым. 2015. 136

Шаркая грязными кроссовками, набычившись, выхожу в поселок. Лес - темный, неудовлетворенный тем, что пришлось отпустить чумазого путника, недобро молчит. Дорога черная, не просохшая после дождя. Редкие фонари, однако, лампы дневного света горят ярко. С вертикали - на плоскость.
В маленькой Швеции состоялся киноклассик по фамилии Бергман. Он для мира велик, что ж говорить о погасшем Северном королевстве! А ведь помимо Бергмана и «АББЫ», там есть король. Кому нужен монарх при Ингмаре Бергмане? Рядом с ним мал и Пер Лагерквист (честно написал - «Карлик»). Астрид Линдгрен («Мы на острове Сальткроке») тоже не тянет. А ведь у Линдгрен дети - главные герои. Наглая девица «Пеппи - Длинный Чулок» - тоже ребенок.
Главный оппонент Бергмана, режиссер Видерберг, упрекал мастера в медлительности. Самая атеистическая страна в мире, а выдающийся киношник с шестью женами, девятью детьми и морем любовниц всю жизнь (и в кино, и в театре) копался с проблемой «Человек - Бог». И это при наличии так называемой «шведской семьи». Это то и раздражало Видерберга: Бергман - лицемер. Честно разбираться не с высосанной из пальца «вертикалью» (человек - бог), а жить на плоскости (горизонталь).
Тут бы разобраться с другой напастью - «человек - человек». Выжив, не сорвавшись с высоких камней, однозначно принял сторону «бергмановской вертикали». Вернее, когда висел на руках над яминой, ни о какой «вертикали» не думал. Потрясение спало. «Ум вошел в разум», и в пространстве личного сознания тут же задрал башку повыше. Старался увидеть, кто там, в небесах, так пошутил надо мной. Чей настороженный взгляд чувствовался среди скал? Почему все-таки пожалели? Что же до горизонта - чего о нем думать! Я устало плетусь по плоскости.
Мысль назойлива, как летняя муха. «Мух» огромное количество. Облепили белый кисель мозгов. И, хотя неимоверно хочется пить, всплывают из глубины сознания «понты». Колени мои в крови. Бурые засохшие капли, оставив черные следы, скатились по икрам. Голые руки покрыты засохшей древесной шелухой, осевшей, прилепившейся пылью. Подношу ладони к глазам. Лучше бы их не видеть. Как можно собственные руки довести до такого состояния! Лицо черное, в подтеках пота. И маленькие глазки запали. Недельная щетина. Монстр.
Спасает фантазия: не придурок, а муж, воин, израненный, но вернувшийся с битвы. Не сломленный в бою рыцарь, скинувший разбитые вражескими секирами латы. Так мужиков представляли в средневековье. Христа в те времена изображали на коленях девы Марии сформировавшимся дядькой.
Дома в Полднивке крепкие, богатые. Заборы - глухие. Но вот ограда не из красного кирпича, а из толстой сетки. Асфальтовый дворик перед крыльцом. За обширным двухэтажным домом - сад. Окна ярко освещены, виден сад с молоденькими яблоньками на подстриженной траве. Дворик огорожен низенькими кипарисами. Поздно, но посреди двора мальчик в кедах разбегается, лупит по мячу, и тот с грохотом обрушивается на ограду.
Вздрогнул от громыхания. Мальчик подхватил мяч, профессионально обработал, с правой ноги, мощно, по второму разу - бах в ограду. И снова принял отскочивший мяч, закрутился в замысловатом танце посреди площадки. Голос женщины из открытого окна: «Равиль, прекрати шуметь! Днем не наигрался?» Пацаненок - ногу на мяч, с интересом уставился на меня: «Мать позови», - еле просипел я. - «Дома старшая сестра», - заявил футболист. - «Тогда сестру», - прошелестел я. Мальчонка, оставив одинокий мячик, забежал в дом: «Чего? Кто?» - спросила женская голова, просунувшись из дверей дома: «Пить. Пожалуйста. Я - с Аю-Дага», - шепчу, хотя язык окончательно присох к небу.
Девица исчезла и появилась спустя минуту во всей красе: стройная, в маечке с надписью на пышной груди: «Baby». Тоненькие обтягивающие лосины, резиновые шлепки. Тащит полтарашку. Перекидывает бутыль через ограду: «Может, зайдете, умоетесь?» - спрашивает. Ничего не отвечаю. Уже открыл бутылку, жадно лопаю холодную, вкусную воду. Страшно вращаю глазами, подаю сигнал: «Спасибо». Девушка, сказав: «Ну, пейте», возвращается в дом. Хлопает дверь. Слышно - закрывают изнутри. Отрываюсь от бутылки, рыгаю. За один раз одолел половину. Снова жадно припал. Рыцарю стало жарко. Со спины ударил пот.

Деловая переписка

ПРОКУРАТУРА ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Депутату
Государственного Совета Чувашской Республики
Молякову И.Ю.


Уважаемый Игорь Юрьевич!
Прокуратурой республики рассмотрено Ваше обращение о необоснованном направлении в нижестоящую прокуратуру жалобы Сайкина В.В., заинтересованности прокурора Яльчикского района Чувашской Республики.
Collapse )