October 2nd, 2016

Заметки на ходу (часть 232)

Однажды мы повздорили (а это был конец мая, и огромное окно в комнате было открыто). Родителей дома не было, и я быстро придавил брата к полу. Специально делал безразличное лицо и молчал, вглядываясь в злое, красное лицо брата. А он пыхтел и ярился подо мной, стремился вылезти. Давал ему немного свободы. Вот-вот брат вырвется. В последний момент снова прижимал его к полу и снова смотрел стеклянными, безразличными глазами на разозленного Олежку. Мне было интересно – чего он пыжится. Ведь бесполезно. В тот раз отпустил разозленного брата. Олег вскочил на подоконник распахнутого окна и заорал с шестого этажа на весь вэпэшовский двор, что он выпрыгнет вниз, если подойду к нему, а еще, если не отдам ему машинку с моторчиком, из-за которой я Олега, собственно, и бил. Стало ясно, что брат разъярен и может спрыгнуть вниз. Меня мучила жалость. Она, эта жалость, в конечном итоге заставляла меня уступать Олегу: мол, чего связываться с маленьким, диким придурком.
В тот раз Олежка разошелся не на шутку. Он ни за что не держался руками, но бесстрашно встал на самый край подоконника. Лицом повернулся в комнату. Глаза его стали белыми от злости. «Ну все, сейчас прыгну», - прохрипел он. Снизу, со двора, из окон соседних общежитий послышались крики: «Мальчик! Мальчик! Сейчас упадет!» Крики подхлестнули Олежку. В тот миг мне стало совсем не страшно. Мне стало как-то все равно и пусто. Куда-то вдруг делась знакомая жалость, которая делала меня бессильным перед братом. Когда мне стало все равно – я взял книжку, вышел из комнаты и спокойно отправился в холл читать. Крики брата еще какое-то время были слышны. Потом все смолкло. Ужасная картина всплыла у меня в мозгу – маленький Олежка летит со страшной высоты и разбивается об асфальт. Холодный ужас пронзил со спины и ушел в пятки. И тут же затих. Мне вновь стало спокойно. Прибежали несколько взрослых мужчин, распахнули дверь в нашу комнату. Меня они не заметили. Потом – тишина. И вот эти дядьки куда-то волокут на руках Олежку. «Смотри-ка ты, живой!» - подумал я. – Никуда не прыгнул!» Стало совсем спокойно. Чтение книжки продолжилось.
Олега на этажах любили. Все мужики – хоть узбеки, хоть венгры, хоть сирийцы – любили его. Он был беленький, симпатичный пацан. Это сейчас он отрастил бороду и весит 130 килограммов. А тогда он был симпатяга. Дядек же очень тянуло к семьям. Они скучали по своим детям, а тут бродил по коридорам Олежка. Брат из гостей всегда возвращался с подарками – с конфетами, блестящими значками, наклейками, красивенькими вымпелами и флажочками. Немцы однажды подарили ему маленькую железную дорогу, а поляки несколько маленьких машинок.