September 21st, 2016

Крым. 2015. 127

Ноги скользят, но одолеваю камнепад. Аю-Даг не Крокотау, не Килиманджаро или Везувий. Те в небо пуляли камнями и пеплом, а Крым всего лишь трясло, и Медведь-гора не разродилась потоками раскаленной лавы. Значит, потенциал имеется. Здесь - загадка: когда? Горы притягивают, но безудержно манят и вулканы. Кратер - яма, а как внизу? Можно упасть в раскаленное сердце земли или наткнуться на студеное озеро, покрывшее тонкую кожицу, под которой клокочет раскаленный мозг горы? Прямое действие ужаса. Вокруг многочисленных «фурункулов», получивших название Этны (Сицилия) - горная пыль и пар из трещин.
Крымский лакколит - на старте, только кажется, что «уснул». На макушке укрылся лесом, а в зарослях есть хитрый глаз. Следит, когда можно тряхнуть полуостров, погрязший в человеческих разборках. Жив, курилка.
Людей веками тянет в горный лес. Не святость (несмотря на монастыри), а тревожная настороженность. Многочисленные легенды. Огромные медведи бродили в Крыму. Между ними обитала девушка. Прекрасная певунья (здесь, на «певунье», остановился, разогнул спину, поскольку лез на карачках, отметил: преодолена половина каменной «реки»). Мишки ложились в круг, а она пела. Косолапые кайфовали. Ушли на охоту. Откуда ни возьмись - юноша. Вспыхнула любовь. Молодые прыг в лодку и - в море. Медведи вернулись, хотели песен. А где девица? Вон, в лодке, поет для другого, а не для медвежьего коллектива. Рванули к воде. Пьют воду. Потянуло лодку в пасти любителей вокала. Ужасный конец (разорвут же!) - близок. Девица - на нос (а возлюбленный гребет веслами). Запела так прекрасно, как будто в последний раз (а так, собственно, и получалось).
Молодые медведи привычно кайфанули и ушли от берега. Только старый вожак на песни не поддался. Пьет себе водичку и пьет. Но, старого, стали покидать силы. Отсасывать воду перестал, угомонился, затих. Девчонка уплыла с суженым (видно, в Турцию). Останки старенького водохлеба - вот они, до сих пор лежат у воды.
Тема «Маугли» (воспитание ребенка животными) - не нова. Не столь сладкая жизнь человеческая. Сбежать бы. Хоть и обратно, в звериное царство. Сказки: Маша и медведи (у Киплинга: мальчик и волки). С Аю-Дагом сказочка не простоватая, а подозрительная. Юная певица. Положение в творческих коллективах - хуже некуда (друг другу в морды кислотой плескают). От ужаса «товарищеской» заботы молоденькая певунья скрылась с медведями. Но, нашелся молодой постановщик, сманил девушку. Она - рада стараться - кинула бурых меломанов. В Партените есть лакколит поменьше. Толстый, гладкий, как поросенок. Зовут Медвежонком. Якобы сынок Аю-Дага. Тут тоже легенды - смешные и глупые. Но с девушкой-певичкой они никак не сочетаются. Хорошо, хоть не она родила на свет божий этого порося.
За камнепадом снова еле видимая «вытертость», что зовется тропою. Голо. Только ветер шумит, да парят далеко внизу ширококрылые птицы. Ноги дрожат от усталости, напряжения. Черная бейсболка, покрытая солеными разводами, вновь вся черная из-за свежего, горячего пота. Серьезно хочется пить. Но воды нет. Тропка резко взмывает выше, выше. Сморкаюсь, а сплюнуть нечем. Во рту пересохло. Небо голубое до беспощадности. В груди растет ком нехватки дыхания. Ком превращается в кол, и конец его лезет над языком изо рта. Сажусь. Нужен отдых. Ты и - беспощадный горный подъем. Тропа - как канат, но только тебя наверх не тянет. Нельзя опереться, как на поручни. Пузырьки вестибулярного аппарата мечутся, как угорелые, балансирует тело. Раза два всей тяжестью потянуло под откос. Молнией сверкнула мысль: как тормозить при падении на голых камнях - ни кустика, ни травинки.
Надо разграничить путь. 50 метров - сесть, отдышаться. И снова - 50 метров, отдых. Облака не утратили витиеватой сложности, но ушла у белизны легкость. Снизу, как подпалины, пошли серые тени: «Будет дождь», - прикидываю я. Тогда по мокрой поверхности практически невозможно подняться. Полетишь вниз, как по сковороде, обмазанной маслом.
Вот и первые кустики. Угол наклона подъема слегка изменился. Чуть легче. Низенький можжевельник. Говорят, на Медведь-горе более пятисот разновидностей растений. Тропка крута, но теперь она петляет меж кустов. Снова появляются трещины (не подвернуть бы ногу!), выскакивают из-под ног острые камни. Летят вниз, щелкают, как костяшки на счетах. Можжевеловое дерево. Дубки - сначала низенькие, а потом все выше. Наконец, появилась павшая листва, поваленные деревья, черные грибы и растения, похожие на ландыши, но с омерзительным запахом гнилья.