September 16th, 2016

Крым. 2015. 124

Издали незаметно, но в преддверии горы земная поверхность вспухает. Мясная десна обволакивает кость зуба. Оттого гора жива и привлекает внимание. Гора - зуб. Гряда каменных возвышенностей - челюсть. Острыми вершинами она раздирает сочную мякоть неба. Голубое, как мороженое. Белое, как взбитые сливки. Серое, как наволочка грязной подушки. Трудно добраться до апельсина-солнца, но каменные громады все равно скалятся на оранжевый круг, а небо истекает дождями, подобно березовому соку. Зацепится облако за вершину - висит. Поле и плоский лес, похожие на тугую задницу, - ничего интересного. Вот там, где идет пиршество, где рвется на куски плоть небес, - интересно. Возбуждение рядом с горой - острое, особенное. Будто раскачиваешь пальцами больной зуб, и он бултыхается в кровавой дырище десны, а не вытаскивается. Пронзительные ощущения черной вершины. Тут - воздух иной. Если тишина (что редко) - присутствует внутреннее гудение. Деревья, хоть и красивые, не лезут вперед. Воздух ласков, запах моря, плеск его волн и клыки-вершины, пожирающие небо.
Греки - законодатели, в первом тысячелетии до н.э. шли этой же дорогой, что и я, срывали цветы, чувствовали истому зуба-горы, прокусившей толстую синь неба. В малюсенькой - душной и грязной - Европе дома возводили из застывшего кизяка (дерьма). Ставили впритык - для устойчивости и (из-за жадности) ради сохранения тепла. В центре - каменный храм. Приоритет не камню, а ссохшемуся коровьему помету. Помои и фекалии лили на узенькие улочки. Широкополые шляпы - это от дерьма, что вываливалось из окон. Почва Парижа - толстенный слой слежавшихся веками нечистот. Они превратились в нефть. Почему ее не добывают на Елисейских полях?
На Руси - простор. Деление дерева и камня. Белоснежные церкви по берегам, средь лугов и лесов. Вечность (Соловки). И - временное, деревянное. Сгорит - снова отстроили. Звонкая сосна, ель, дуб. Никаких слежавшихся экскрементов. Раз в полвека - пожар. Исторические менструации, очищение. Бани. Вода. Деревянные тротуары между усадьбами.
Россия - женского рода. Женщина - страна спокойная, скучная. Зевает. Нет ничего убийственнее российской степной скуки. Жара, пыль, мохнатая муха с треском бьется о слюдяное окошко. А уж зимой! «Анкор, еще анкор!» У греков города также просторны, да вот древесной половины греческие поселения лишены. Если надо – дома карабкаются по склонам гор. В России свиньи и коровы. У родоначальников античности - овцы, козы, отвратительное кислое вино. Дома не лезут друг на друга.
Две дороги. Одна плавно сворачивает вправо. Слышны звуки пионерских горнов. Высоченные кирпичные заборы. Мне - налево. В лесу - прохлада и полутьма. Тропинка разбита заманчиво, широко (веками, и ведь, действительно, шли этим путем). Вздутая земля затягивает вверх. Стучат под ногами острые камни. Похоже на тропу к Чуфут-Кале, но не совсем. Там - каменные лбы выдувает из недр. Они в глубоких морщинах. Ползешь, скользишь по потертой до серого морщинистой лобовине. Здесь лбы толкли ступами. Разбиты, расколочены. Ступаешь по обломкам, словно по бритвам. Камни вылетают из-под подошв, со щелканьем летят вниз.
Неожиданно осколки заканчиваются. Совсем недолго тянется слежавшийся слой мелких камушков. Нога, сквозь подошву, не чувствует краев-лезвий. Выходишь на серую, слегка потрескавшуюся, землю. Сухо, и лишь меж деревьев сохраняется влага. Тропинка бежит круто вверх, но тяжести подъема не ощущается. Неожиданно выскакиваешь на вспученную к небу поляну. До Аю-Дага еще далеко. Он защитился от непрошенных гостей такими вот средними возвышенностями. Дальше - крутой спуск, провал, далеко впереди - новый подъем на очередную «шишку». Полянка, на которой стою, метров на сто ближе к небу. Оно - необыкновенное, изумрудное. Сила легкости велика. Дождь оставил за собой облака-горы. Белые, блестящие, кудрявые, слегка серые, в бороздках. Молчаливые, спокойные. Эти «сахарные головы» легко держит воздух высот. Нет сил не восхититься, не стыдясь своего цинизма и убожества. Двигаюсь по кругу, повторяя: «Как хорошо! Какая красота! Боже, спасибо тебе, что ввел плоть мою в этот бесподобный храм!»
В центре лесной проплешины лабиринт, сложенный из камней (как у подножия Кара-Дага). Вхожу в лабиринт. Реально ощущаю, как камни ведут меня, втаскивают на середину. Немножко притопываю. Не хватает тамтамов, перьев и бус.
С трудом вырываюсь из каменных застенков. С поляны ведут три тропы. По левой скатываюсь во влажную темень карагача, украшенного крупным голубым мхом. Снова острые камни. Из кустов выскакивают два мужика: «Стой! Природный заповедник!» Я: «Сколько?» - «Шестьдесят», - отвечают дядьки в камуфляже. Даю деньги. Тот, что постарше, вытаскивает портативный кассовый аппарат, пробивает чек: «У нас - четко. Не жульничаем. Чек возьмите. Счастливого пути! Правда, идти нужно было по другой тропе. На этой - замудохаетесь!»

Деловая переписка

Прокуратура Чувашской Республики
Генеральная прокуратура Российской Федерации
Министерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации
Министерство строительства, архитектуры и жилищно-коммунального хозяйства Чувашской Республики
Председателю Правления Совета муниципальных образований Л.И. Черкесову
Администрация города Чебоксары Чувашской Республики
ФГБУ "ФКП Росреестра"
Управление Росреестра по Чувашской Республике
МВД по Чувашской Республике
Федеральная служба государственной регистрации, кадастра и картографии
Управление Росреестра по Чувашской Республике
Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации Москальковой Т.Н.

Депутата
Государственного Совета Чувашской Республики Молякова Игоря Юрьевича


Обращение

Во время встречи с жителями дома № 20 по ул. Водопроводная в г. Чебоксары Чувашской Республики граждане, проживающие в данном доме, пожаловались, что во дворе их дома неизвестная строительная компания вырубила деревья, вырыла огромный котлован и вывезла в неизвестном направлении плодородный слой грунта и уже начала забивать сваи в спешном порядке.
Collapse )