September 9th, 2016

Крым. 2015. 119

От мусора - не пахло. Сухо, гнилье не подтекает. Ринулся разгребать тряпье: что-то, да найду. Несколько коробок с тюбиками из-под краски. Стреловидные кисточки с окаменевшими кончиками. Разминаю их пальцами - летит цветная пыльца. Бутылки из-под ацетона. Пожелтевшие папки и технические справочники о паровых и газовых котлах. Развязываю тесемки: из папки выскальзывают плотные листки. Грамоты - несколько десятков. Разные официальные органы благодарят Марию Ивановну. Сначала она - оператор котельной. Потом - бригадир, сменный мастер. Ленин на фоне развевающихся алых знамен, серебряного цвета серп и молот - Мария Ивановна уже начальник участка. Под ногами хруст: коробка, которую раздавил кроссовками. Внутри использованные ампулы. Есть стеклянные колбочки, в которых прозрачная жидкость. Названия стерты. Видимо, сердечное лекарство, потому что на картонных упаковках надписи: кордиамин, и какие-то таблетки.

В голове зарождается «сценарная заявка» над мусорной кучей. Девушка. Простая семья. Вынесла судьба на котельные. Работа. Активистка. Сказали: нужно расти дальше. Заочный вуз - маленький начальник. Руководитель средней руки в организации, где все (и в технике, и в людях) знаешь, как свои пять пальцев. Этот порядок на вверенном участке обеспечивает скромная женщина, но с волей и характером. Дорого они ей обходятся. Воля - это сердце. Оно не выдержало. Болезнь. Смерть от сердечного приступа.

Кто выкинул грамоты? Где дети? Почему теплое, семейное (память) выброшено на помойку?

И следующую папку не удержал. С шелестом, словно ворох листьев, сыпануло в продавленное кресло бумажное многоцветие. Фотографии. Цветные и старые. Сверху - большая, в цвете, но пожелтела. Море возле Чеховской дачи. Огромные лодки, как киты с выеденными внутренностями, лежат на деревянных сходнях, которые спускаются в воду. Вода грязная, зеленая. Только что закончился шторм. На досках стоит крепкая женщина в черных туфлях на низком каблуке. Есть и широкие застежки, что обхватывают ступню. Платье с широким воротником, длинное, прикрывает икры ног. Цвет - странный, чуть желтый. Еще чуть-чуть - и превратится либо в зеленый, либо в темно-синий. Грудь у Марии Ивановны (видимо, это она и есть) высокая, обширная. Лицо русское, красивое. Она - широко, по-доброму улыбается. Выходит это слегка игриво, поскольку овал лица обрамлен богатой копной рыжих волос.

За что время наказало симпатичного человека? Кто, черствый и злой, вынес архив на помойку? Старикам не хватило денег? Лекарства? Попали в лапы квартирных аферистов? Не смогли расплатиться по долгам? Рассчитывали на грамоты и поддержку родных коллективов? Кому сегодня нужна честная трудовая жизнь? Эти грамоты, ранее ценные, а нынче - простая бумага? Почему подавляющее большинство Марий Ванн и Иван Иванычей позволили корыстной сволочи обглодать страну до белых косточек? На что купились? Разве не видно было, что к власти рвется откровенная сволочь, слякоть человеческая? Скоро, скоро страна начнет давать ответы на эти вопросы. Кровавые ответы.

На оборотной стороне фотокарточки логотип фирмы: «Kodak». Как в пятидесятые годы в страну попала фотобумага «Kodak»? Словно прочитав мои мысли, И. задумчиво сказала: «Дети у несчастных, может, и есть. Да только что сейчас за семьи? Избивают родителей. Пенсии отнимают. Квартиры обманом хапают. Родных по психушкам рассовывают, а то и убивают, спаивают. Люди стали зверьем».

Следующую папочку открывал аккуратно. На великолепной бумаге отпечатаны крымские виды в окрестностях Гурзуфа. Горы, солнце. Сосны и желтая трава. Старинные улочки. Пачка нечистых украинских купонов девяносто второго года прошлого века. Тысячных - штук пятьдесят, с десяток - двухтысячных (голубеньких). Одна бумажка достоинством в пять тысяч (красно-голубая). Киево-Печерская лавра - на одной стороне. На другой - ладья с Девой-Украиной на носу. Купоны также не удержал. Разлетелись по асфальту.