September 8th, 2016

Крым. 2015. 117

Пришла возбужденная И.: «А старушка - резвая. Замучилась с детьми. Плакала у фонтана, жаловалась. Сама чуть не расплакалась, когда о своих ребятах подумала. Охламоны, а жалко. Теперь разговаривай со мной, успокаивай!» Вяло начал: «Не расстраивайся. Все будет хорошо. Ты - лучшая. Состаримся и умрем вместе». - «Не то говоришь, - прервала И. - Сам же не веришь!» Подошел с другого конца: «Видишь, у перил, между оливковыми деревьями, - Пушкин. Уже третий за три дня на небольшом пространстве. Деньги, что ли, отмывают на этих памятниках? Он и был-то здесь три недели. Поэты про Пушкина на юге писали немного. У них - мрачно. Бродский: «Засвети же свечу на краю темноты./ Я увидеть хочу то, что чувствуешь ты/ В этом доме ночном, где скрывает окно,/ Словно скатерть с пятном, темноты полотно». Поражают некоторые нелепости Иосифа: как это - «увидеть то, что чувствуешь ты»? И «в доме, где скрывает окно»? Это как понимать? Торопливость. Заумность. От учительницы Ахматовой: «Что войны, что чума?/ Конец им виден скорый,/ Их приговор почти произнесен./ Но, кто нас защитит от ужаса, который/ Был Богом времени когда-то наречен?» Путано. Бог времени. Язычество. В Риме бессчетное количество богов. Бог времени - еще ничего. А бог домашнего очага? Бог глиняных горшков  водных источников? Всё - в удвоении. Бродский и Ахматова - язычники. У учительницы сидельца понятны и явления. У ученика - куриная слепота. Засвети же свечу, я желаю глянуть не на тебя, родная, а на то, что ты чувствуешь. Что, девушке можно быть простоволосой и ходить в грязной одежде, поскольку важна не она, а ее невидимые чувства? Пушкин - проще. Римской театральщины не любил. И я не очень хочу «видеть твои чувства» перед лицом бога времени. Вот я желаю видеть тебя в купальнике - красивую, стройную, южную».
И. заслушалась, но не успокоилась: «Врешь ты все, Моляков, про Бродского и про «видение чувств». Пушкин связан с древними оливами. Светом и простотой. Вот греки – картин не рисовали. Ваяли молодых мужчин и женщин. На тысячелетия вперед «задавали» резерв человеческому «Я». Зачем изображать природу, если она сама за себя постоять может? Столетия спустя «проклюнулось» рабское в человеке - изображать природную стихию через пейзажи. В живописи нет ничего более несвободного, чем пейзаж. Греки «пролезали»  в природу через человека. Артемида превратила Актеона в оленя. Дафна была превращена в лавровое дерево. Для подобных «рывков» изображений должен быть гарем. Никаких детишек-младенцев. Не случайно Христа неведомые сценаристы перед смертью привели в оливковую рощу. Простой стих Александра Сергеевича столь же близок к природе, как и несчастный Актеон. Кто-то сказал: человек есть память. Нет! Человек есть природа, «вбитая» в сознание по лекалам человеческой малости. Передо мной не таинственная оливковая роща, а интерпретация мифологического образа всех деревьев сразу. Оливковое дерево можно сравнить в восприятиях с елочкой («срубил он нашу елочку»), а не с березой («во поле береза стояла»).
Оливы располагались посреди газонов, но я пошел по траве, сняв кроссовки. Мягкая трава щекотала пятки. Сорвал сизый листочек, сунул в карман. Долго гладил неровный ствол, пальцами обхватывал веточки. Вышел с газона, сел на лавочку на виду у Александра Сергеевича. Нюхал ладони. Как пахнет оливковое дерево? Оказалось - чуть горьковато, как и всякое живое растение.
За высокими кипарисами виден был покореженный мыс, уходящий в море, как чугунный утюг в складки синей ткани. Медведь-гора не была видна. Охватило странное чувство покоя. Все окружавшее было значительное - море, мыс, оливковые деревья, речушка, яркие розы. Среди великолепия видов и запахов был я мал, прост, незначителен. Обидно не было - это мое место, малое, исчезающее. Не надо дурных пьес и тысячелетнего тщеславия. Как, оказывается, немного нужно, чтобы согнать флер важности. Ни к чему ураганы и землетрясения. Легендарные деревья, вечер, горьковатый запах и камни в море. Ласковое безразличие природы - и вот ты поставлен на место.
Путь от остановки троллейбуса проделали по тропке между виноградными плантациями. Гроздья зеленые, жесткие. Бродят козы. Сарай. Услышав, что кто-то идет, выходит старый человек в нечистой байковой рубахе. Рядом - растрепанная девочка-малышка. Ребенок чумазый, глаза озорные, наглые. Кроха неожиданно падает на четвереньки, лает по-собачьи. И. вздрагивает от ужаса. И мне не по себе: девочка-собака! Дед - нам: «Идите, идите! Нечего тут смотреть!».

Деловая переписка

Центральная
избирательная комиссия
Чувашской Республики
Депутату Государственного Совета Чувашской Республики
Молякову И.Ю.
Сообщаем, что Ваше обращение от 17.09.2016 г. № 8-979, поступившее из Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, рассмотрено в Центральной избирательной комиссии Чувашской Республики.
Согласно п.2 ст.56 Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» подкупом признается: вручение денежные средств, подарков и иных материальных ценностей иначе, чем на основании принимаемых в соответствии с законодательством решений органов государственной власти, органов местного самоуправления. Также при этом обязательным признаком подкупа является проведение предвыборной агитации.
Collapse )

Крым. 2015. 118

«Жалею ребенка. Как собака!» - жалостливо шептала жена. Песья девочка и серый вечер, сползший  с гор к морю, приводили к странным раздумьям. Если городок на равнине, то граница его совсем не та, что у поселений, прислонившихся к горным склонам. Окраины равнинных городков размыты одноэтажными домиками, заборами, за которыми горбатятся сараюшки, хибарами, клочками землицы, возделанными в надежде на скудный урожай. Потом, может, лес (нынче, как правило, захламленный) или поле, отмеченное стихийными свалками, кладбищами. Но центр равнинного города приличен.
Иначе в селениях, похожих на Гурзуф. С одной стороны - море. С тыла - горы. Я видел в крымских горах дохлые предприятия - пыльные, с неухоженными окрестностями. Но такого добра мало. В море - ничего. Вода. А как же хибарки, сараюшки, гаражи, мусорные свалки? Города в горах «впитывают» эти «прелести» в свои тела. Тепло, солнце палит, каштаны, а тут еще неизбежное  ощущение весьма уютной тесноты. Одно дело - просторное помещение. Совсем другое - тесная палатка странника, где спальня, кухня, кладовая, мусорка распиханы по углам не очень аккуратно, зато рационально. Всё кривовато, замысловато, горбато и чревато.
Вот и девочка-собачка - есть «чреватое».  Горный городок обрывается резко, безальтернативно, и за узенькой асфальтовой дорожкой - не дома, а обширные виноградники, взбирающиеся на кручи. Если вовремя не вывезти мусор - беда. Гурзуф начинается резко - дорога, за ней - дома и многоэтажные гаражи, узкие каменные лесенки, зовущие вниз: «Ты деда дикого видела, того, чьи козы и чья девчушка? Ярый. Хватит нам приключений. Брось маяться».
Минуем гаражную застройку, выходим на извивающуюся змеей улочку, пробивающуюся между доморощенными «гостиницами» и нелепыми постройками. В помещениях, что не сдаются внаем, открыты двери, на них накинуты шторки или тюль. Прихожие завалены бытовыми вещами, детскими колясками, велосипедами, стоптанными тапками, одеждой на вешалках. Доносится бурчание телевизоров, громкие голоса, крики, смех, детский плач. Вкусно пахнет жареной рыбой и картошкой. Самодельные «отели» в основном пусты. Всюду сдается жилье. За калитками видны микроскопические дворики, маленькие веранды, навесы, увитые виноградными лозами. На веранду можно ставить две раскладушки. Ночлег готов.
Навстречу - странная женщина. Торопится, прячет лицо, стремится быстрее миновать нас. Но И. выхватывает спешащую из потока ее дел: «Не скажете, как пройти к «Гурзуфскому», не по большой дороге, в обход, а по краю?» Гражданочка тормозит столь резко, что пыль взвивается у нее под ногами. Низким монотонным голосом излагает она информацию о хитрой тропинке, которой пользуются поселковые: «Прямо. Недостроенная гостиница. Крутая лестница вниз. Потом - между кустов. И - узкая щель между школьной котельной и сараем. Школьный двор. В дальнем углу тропка продолжится. Осторожно: грязно! Там бьет источник. Загадили, сволочи. Когда-то брали воду, теперь можно травануться. Блочная пятиэтажка. Вдоль нее к двенадцатиэтажным башням. Вниз метров двести. В высотках проживает персонал «Гурзуфского». И вот вам  -  верхние ворота санатория». 
И. хотела поблагодарить и идти, но женщина, странно уперев глаза в небо, будто читая молитву, начала снова повторять тот же текст. Пришлось слушать второй раз. Но, когда то же самое начало повторяться в третий раз, я не выдержал: «Спасибо большое. Мы пойдем. Хватит». И за руку потащил И. прочь. Женщина же, не обращая внимания на то, что мы ушли, стояла посреди дороги, твердила: «Загадили, сволочи… Метров двести… Ворота «Гурзуфского».
«Какой странный поселок! Шваркнутые тетки в рваных тапках, девочки-собаки», - шепотом просвистел я. Дважды прослушали подорожную, но в тропинке запутались. Оказалось, что «загаженный родничок» струится между котельной и сараем. Земля пропитана влагой, истоптана в грязь множеством ног.
Уже почти стемнело, когда от школьного футбольного поля спустились к крупноблочному жилому корпусу. Место для мусорных баков огорожено, но самих их не видно, так обильно навален хлам: тряпки, несколько старых пальто, продавленное кресло, покореженная металлическая посуда (запомнился чайник с выдранным носиком), радиола «Аккорд», книги, бумаги, фотографии. Привлекли внимание ящики с  красками, заскорузлая палитра, рваный плакат группы «Led Zeppelin» (там, где Пейдж в нацистской форме) и альбом питерского художника Олега Теняева.

Мелочь, но неприятно

Управляющая компания "Мирный-1" стала доставать даже меня, толстокожего. Дом на Анисимова 2, гляньте-ка, до какого состояния доведен. Жильцы что могут - делают своими силами. А у них за это еще и денег просят. Полный беспредел.








Мелочь, но неприятно

На Московский проспект 21 прибыли когда уже стемнело. Дом новый, введен 10 лет назад, но уже треснул. Дом стягивали железными шинами. Вопрос: будет ли дом стоять еще десять лет?

Деловая переписка

Прокуратура Чувашской Республики
М
инистерство строительства и жилищно-коммунального хозяйства Российской Федерации
Председателю Правления Совета муниципальных образований Чувашской Республики Л.И. Черкесову
Центральный штаб Общероссийского народного фронта С.С. Говорухину
Прокуратура Московского района г. Чебоксары Чувашской Республики
Государственная жилищная инспекция Чувашской Республики
Администрация Московского района г. Чебоксары
Управление Роспотребнадзора по Чувашской Республике - Чувашии
Приволжское управление Ростехнадзора в Чувашской Республике
ФБУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии в Чувашской Республике - Чувашии"

НП"ЖКХ Контроль"
Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации Москальковой Т.Н.

Депутата Государственного Совета Чувашской Республики Молякова Игоря Юрьевича

Обращение

Во время встречи с жителями дома № 48 по проспекту Московский в г. Чебоксары Чувашской Республики граждане, проживающие в данном доме пожаловались, что наряду с плачевным состоянием конструкций указанного жилого дома по физическим и техническим характеристикам, особенную оза­боченность жильцов вызывает проложенная в подвале их дома "труба" с горя­чей водой, питающая рядом с ним стоящие жилые дома.

Collapse )