July 30th, 2016

Прозревший

С безнадежной утратой слуха
Тишина обобщает звучанье.
Та же грусть и с подсевшим нюхом:
Ароматов забыл трепетанье.

Зренье также подводит нещадно -
Что-то вижу, но вкривь и неясно.
Не рыгнуть и не вскрикнуть площадно -
Горло болью прошито и красно.

Выбирай же, что видеть сподручней,
Что услышать, что точно унюхать.
Проскрипеть через глотку позвучней,
Поперхнувшись, мучительно бухать.

Может, дух, примостившийся к сердцу,
Изможденный бесплодностью мыслей,
Сыпанет ярко-алого перца,
Чтоб последние годы не скисли.

Пусть январь холодами иссохнет,
Май взъярившийся солнцем глазеет.
Приперченный калека не сдохнет,
Черным мясом в земле не истлеет.

Станет видеть в таинственной дали,
Не глазами, а силою воли,
Тех, кто раньше безвестными пали,
Не стерпев ни блаженства, ни боли.

Между прочим

Между прочим, на улице Максима Горького, в 31-м доме, бунтарский дух пролетарского писателя выражен четко. Слушатели соглашались с моими речами, кивали головами, подбадривали. Мол, действительно, жить стало невмоготу. Особенно если рядом кто-то взгромоздил без разрешения жильцов антенну связи для сотовых телефонов. А куда уходят деньги за аренду – никто не знает. И тут женщина с белыми крашеными волосами, в бейсболке заявила: «Говорите вы тут, говорите, а все впустую. Неужели не понимаете – время говорильни закончилось. Дайте мне автомат, я пойду, всю эту сволочь постреляю». Я вот не скажу, как отнесся к словам бунтарки, но успокаивать разбушевавшуюся революционерку нам с Тамарой Арсеньевной пришлось довольно долго.