July 1st, 2016

Крым. 2015. 77

Лектор тяжело вздохнул. Бледность с лица не спадала: «Вы из Чехова какое-то стратегическое оружие придумываете. Гениальность его в том, что он глубже Кьеркегора, Андерсена, Гамсуна. Те - слишком серьезны. Начнут писать - так пишут до самого «донышка». Антон Павлович до дна добраться не собирался, а не напрямую, иносказательно, давал понять - дна нет. От этого - скука. Разворачивал «прогресс» в обратном направлении. Кто-то говорит: дальше (неизвестно когда) обязательно будет лучше. Писатель ни на чем не настаивает, но после знакомства с его произведениями кажется, что дальше будет хуже. Ужасно то, что неизвестно, когда это «хуже» прекратится. Помните «Белое солнце пустыни» Мотыля? Сухов - да. И Саид, Абдула, Таможня (Павел Иванович). Одного центрального героя не видим, хотя в фильме он важен. Джавдет. Абдула говорит Саиду: «В Сухом ручье нет Джавдета. Возвращайся в Педжент». Антон Павлович знал место, где скрылся таинственный «Джавдет». Никому о нем не говорит. Но ведь все знают - есть этот таинственный субъект.
Но и в Гурзуфе Антону Павловичу не удавалось полностью уединиться. Периодически приезжали мать, сестра Мария, братья Иван и Михаил с семьями. Жена бывала. Заезжали Бунин, Комиссаржевская (что не нравилась Книппер). Дом и земельный участок писатель завещал жене. Ольга Леонардовна - долгожительница. С 1905 года более пятидесяти лет история дома связана с родней жены. Отдыхали летом племянник Лев Книппер, его сестры Ольга и Ада. Лев, чуть позже, приобрел участок по соседству. Ольга Леонардовна любила дом. В Гражданскую не имела возможности посещать дачу. Матери Чехова писала о тоске по дому на юге из холодной, голодной Москвы. Хорошо там у вас, а в Москве - разруха, потерянность, грязь.
Но в 1919 году артисты МХТ ездили с представлениями по югу России. Заехали на дачу в Гурзуф. 20-30-е годы - ежегодно, летом, Книппер-Чехова на даче в Гурзуфе. Дом остался невредимым в годы Отечественной войны. После войны на даче бывают Фадеев, Лавренев, Рихтер. Певец Козловский обожал эти места. Обязательно навещал Чеховский домик. Кукрыниксы - бывали. Опять же почти все артисты Художественного театра. Пушкинист Томашевский периодически захаживал. В последний раз жена Чехова была в Гурзуфе в 1953 году. Пыталась предложить домик МХАТ - не получилось. Чеховский музей в Ялте ответил отказом на предложение взять домик на свой баланс. Тогда дом был продан художнику Мешкову. Мешков умер в 1963 году, и после его смерти родня все-таки сумела продать дом с участком Дому творчества им. Коровина. Здесь работали и отдыхали члены Союза художников СССР. В 1987 году гурзуфская дача стала отделом Дома-музея Чехова в Ялте, который я имею честь представлять».
Отработав трудную вахту, «джинсовый» дядя хотел, наконец, уйти, но мы с девицей, не без тайного злорадства, долго благодарили его. Лицо здоровяка при излияниях благодарности принимало мучительное выражение. «А все-таки, - напоследок сказал я, - скончался писатель в зарубежном санатории. Был и вагон для перевозки устриц, в котором тело Чехова доставили из-за границы. Очень переживал Суворин, плакал на могиле, возложил серебряный поминальный венок. Знал, кого приходится хоронить - самого грустного писателя в мировой литературе». Смотрел на лектора, произносил слова, казалось - сейчас будем хоронить самого страдающего просветителя среди ялтинских экскурсоводов.
На веранде - большие плакаты с изложением истории дома. Три комнаты закрыты. Вот сени, а в стене проделано окно, за которым открывается вид на небольшую комнату с рабочим столом писателя.