June 22nd, 2016

Крым. 2015. 71

Не удержался - падок до зеленой благодати. С женой снова в парк, что разбит вокруг Пушкинского дома. Певцы «дают голос в маску». Как часто «в маску» прячем все человеческое! Но в прекрасном месте становишься ребенком. Осколки личины спадают с лица, выглядывает по-детски наивное личико, светящееся восторгом. Маска человека пятидесяти пяти лет.
И. смотрит, говорит: «Соберись. Ты - будто дурак. Смотреть смешно». Я: «Не буду. Смотри на умных, если не нравлюсь. Уж, какой есть». Сажусь на скамейку перед домом Ришелье, среди кустов, обсыпанных розовыми цветочками. Народу - никого. И. встречается с пожилой женщиной, представившейся экскурсоводом: «Пройдемте. Хоть вы и одна, я вам все покажу». Пока И. «в гостях у Александра Сергеевича», иду разведывать музей Коровина. Встретимся - и пойдем в домик к Антону Павловичу Чехову.
Выхожу из парка на набережную. Спокойно, солнечно. По небу плывут редкие облачка. На набережной много народу, но купаются немногие. В Алупке много пацанов и девчонок. Они хохочут, толкаются, ныряют с волнорезов. На пацанах - шорты или длинные спортивные трусы. Сейчас никто не ходит в тесных плавках: не модно. Девицы отчаянны, ныряют головой вперед. Плывет прыгунья под водой, оставляя блестящую россыпь пузырьков, вынырнет метрах в десяти, соберет в пучок выцветшие на солнце волосы, сгонит с них воду. Машет руками, зовет нырять и ребят.
Плюхаются в воду с волнореза отягощенные вином и пивом дядьки. Шум, гам, веселье. В Гурзуфе - чинно-благородно. Мамаши с детишками. Старик зайдет в море. Вода - по колено. Стоит. Думает. Поглаживает заросшую седыми волосами грудь.
Поднимаюсь по жаркой улице Чехова, хоронюсь в тени. Вхожу в узкий проулок, зажатый между белыми стенами. Дверь - высоко над булыжной мостовой. Две крутые ступеньки. В целлофановом мешке (файл) бумажка: «Музей-квартира Коровина. Буду через пятнадцать минут». Словно в далеком Туркестане, усаживаюсь, выбросив руки перед собой, на корточках, в тени белого дувала. Бежит котенок. Трется о штанину, мяукает. Встаю, пересаживаюсь чуть подальше. «Санька! Санька!» - зовет киску женщина, которую я и не заметил. Одета тепло, не по погоде: толстая, длинная юбка в клетку, коричневый свитер. Волосы на голове побиты сединой, забраны в пучок: «Меня ждете? Ключ от музея у меня».
Входим в открывшуюся со скрипом дверь. На двери, как в деревне, занавес. Полумрак, прохлада, широкие крашеные доски пола. Заведующая уносит тяжелые сумки в темный коридор. Вернувшись, говорит: «В маечке и без носков быстро замерзнешь. Прохладно. А если с жары? Туда-сюда, вот и подхватил бронхит. Одеваться стараюсь теплее».
Из просторной прихожей, справа, поднимается узкая лестница к невысокой двери, верхняя половина которой застеклена, закрыта занавеской, но белый свет пробивается и через плотную ткань. Рассматриваю неумелые рисунки, развешенные в прихожей. «Да вы сюда поднимайтесь. Рисунки детские, из местной художественной школы», - зовет проводница. Вхожу в белую комнату. Она велика. Напротив - окно во всю стену. Управляющая мемориальной комнатой приоткрывает створку. Проворный ветерок пушистым котиком проносится по потолку, исчезает в дверях. Светлые занавески заколыхались. Стали слышны голоса людей с улицы.
«Раньше, - спешит осведомить экскурсовод, - все здание принадлежало художнику. И земля вокруг дома. Скульптуру художника из бронзы видели у входа? Рядом с Федором Ивановичем Шаляпиным. Теперь здесь учебная база Московского института ваяния и живописи. Приезжают студенты на практику, преподаватели. Если комнаты свободны, то сдаются. В память о бывшем хозяине оставили это помещение, в котором была коровинская мастерская. Кого только не было! - Серов, Поленов, братья Васнецовы. Насчет Врубеля сказать не могу, но метод творческой кооперации действовал жестко - снимали общие квартиры, мастерские. Скидывались деньгами на еду. В Москве Коровин, Серов, Врубель работали в общей мастерской. Хоть эта комната и считалась коровинской, но если приехал знакомый или друзья, рисовали вместе. Вот и подрамник с палитрой. Вот картины. Только коровинских подлинников здесь нет».

Мелочь, но приятно

Залили город водицей «Сестрица». Пей - не хочу. И девчонка, что поит водицей, такая задорная, добрая – ничего ей не жалко. К примеру, не прочь одарить вас помпой (ну, я про помпу в нормальном смысле). А еще у девушки есть бензопила, топор, электродрель и мостовой кран.

Между прочим

Между прочим, на проспекте Горького обильно рекламируют мясо. Тут свежий кусочек свининки, и тут же рядом – еще двое, такие красивые, аппетитные. Прямо и не знаю, с чего начать свой обед.



Деловая переписка

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики
И.Ю. Молякову


ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ ОРГАН
ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ
ГОСУДАРСТВЕННОЙ СТАТИСТИКИ по
ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКЕ - ЧУВАШИИ
(ЧУВАШСТАТ)

Территориальный орган Федеральной службы государственной статистики по Чувашской Республике - Чувашии (Чувашстат) в соответствии с рекомендацией Прокуратуры Чувашской Республики сообщает о результатах рассмотрения Вашего обращения в Генеральную прокуратуру Российской Федерации от 11 марта 2016 года.
Collapse )