June 18th, 2016

Про удачу

Шуршание робкой удачи
Зачем-то услышано мной.
На лоб мой, пустой и горячий,
Спустился прохладный покой.

Мне слышно: везенье на крыше
Скребет озорным коготком.
И манит убогого выше
Своим золотым хохолком.

Бывало такое, но чаще
Какие-то дурни с небес
Меня обливали из чаши,
Чтоб выше карниза не лез.

Но вера моя беспримерна.
Услышав шуршанье судьбы,
Решаю: уж нынче-то, верно,
Избегну холодной воды.

Вода же все льется, и дико
В ней бьется удачи птенец.
К нему подбирается тихо
Холодный и скорый конец.

Мелочь, но приятно

На территории больницы скорой медицинской помощи (бывшая клиника «Северная») расположен агрегат, в котором сжигают медицинские отходы. Вместе с Тамарой Арсеньевной отправились на Университетскую, 28. Вышли старшие по домам, которые окружают больницу. Все в один голос заявили: «Воняет». И страшно возмущены возведенным объектом. Говорят: «Ты депутат, помоги убрать эту живопырку». Хорошо, что занимаюсь этой темой почти два года. Все подноготную знаю. Договорились встретиться в следующий раз с тем, чтобы я раздал людям подписные листы против мини-крематория. Жильцы дома №8 по бульвару Юности сказали: «Подписей будет десятки, если не сотни. Всех обойдем. К тому же согласны выйти в пикет перед зданием Министерства здравоохранения, при попустительстве которого возникло это «чудо». Вы только помогите нам правильно составить заявку». С радостью согласился помочь.



Между прочим

Между прочим, на бульваре Юности молодой папа с ребеночком на руках убедительно просил помочь с восстановлением хоккейной площадки. Говорит: «Был тут какой-то кандидат в депутаты, наобещал с три короба. А толку – ноль». А теперь надо идти, изучать развалины, составлять смету для восстановления. К тому же, заявила мне молодежь, вокруг на удивление много брошенных ржавых автомобилей. И убирать их никто не собирается. А двор-то не безразмерный. Пришлось направлять запрос в местное ГИБДД.



Заметки на ходу (часть 217)

С первых дней в Москве почувствовал, как огромен город. Мы начали жить в Черемушках, дома были блочные, огромные, тянулись бесконечно. Прямо перед нашим домом, как и в Новочебоксарске, раскинулся огромный овраг. По дну оврага текла маленькая речушка. Она разливалась, поэтому дно оврага было болотистым, заросло длинной осокой и камышами. В этом грязном болоте валялись сломанные ящики, старые автомобильные покрышки, несколько здоровых катушек из-под кабеля. За оврагом вновь поднимались бесконечные дома. Когда темнело, зажигалось море огней. Новыми домами меня было не удивить. В Новочебоксарске они были такими же, как и здесь, но в Новочебоксарске, за Волгой, были леса, а здесь все дома и дома. И еще гул. Днем гул был чуть сильнее, а ночью почти затихал, но десятки тысяч машин двигались беспрерывно. Помимо гула на тебя опускалась легкая пелена напряжения. Это было ни хорошо и ни плохо, но к концу дня ты уставал от этого напряжения, даже если ничего не делал.
Collapse )