June 10th, 2016

Крым. 2015. 63

Успел купить горячий лаваш. Пекут тут же, на твоих глазах. Раскаленное, золотистое тесто. В середине - вроде круглой печати, похожей на солнышко. Сижу возле подземного (вернее, подводного) перехода. Рву мягкий кругляш остатками зубов. Жду И. Она покупает черноморскую рыбку. Любую, но обязательно морскую - соленую или вяленую. Выходит со связкой барабульки. Пакетики с солениями и барабульку кладем в пакет. Ищем прокуратуру. Дело до сих пор тянется в связи с прошлогодней дракой в Алупке. Участников побоища посадили, выпустили, снова посадили. У них веселая жизнь, а И. - сообщила хозяйка комнаты в Алупке - свидетельница. На Алупкинский адрес пришло несколько повесток.
Улица идет параллельно набережной. Дома уютные, небольшие, построены в позапрошлом веке. Столбы, густо оплетенные троллейбусными контактными соединениями. Голубое небо исхлестано черными полосами. Идем пешком. Любуюсь пестрым нагромождением домиков, платанов, кипарисов, перетянутых сетью из проводов. Похожа на авоську - в ее ячейки лезет разная цветная мелочь. С правой стороны, что идет в горку, - причудливая церковь. Бело-серая, кирпичная, кирпичи уложены уголком. Впечатление, будто строение ощетинились крокодильей шкурой.
Вдоль дороги - рекламные щиты. Художник Нестеренко, который был представлен на юбилейной выставке Студии батальной живописи им. М.В. Грекова, приехал со своими полотнами в Крым. Живописец чокнулся на старой царской армии. Долговязые фигуры офицеров, изможденные лица, как на православных образах, трупы мертвых. Трепещет триколор. Надпись (главный смысл выставки): «Мы русские, с нами Бог». Подозрительное утверждение: все забито кавказцами, азиатами, а с нами нечто аморфное и неопределенное - Бог. Бог - объект мутный, как и человеческое сознание. В России нет гласной идеологии. Для чего живет страна? Кому служит элита? Кто есть «простолюдины»? Один орет: «С нами Бог». Другой, дикий: «Аллах, Акбар». Китайцы имеют идеологию гласную - марксизм-ленинизм с китайской спецификой. Чиновники - прослойка подсобная. Главные: рабочий класс, крестьянство. События на площади Тяньаньмынь показали. Чиновников (так называемых хозяйственников), прилюдно расстреливают.
У нас - союз коррумпированного чиновника, спекулянта и бандита - правящая прослойка. Все остальные - быдло, раздробленное, одуревшее, деморализованное. Молодежь желает «бабла», лезет в правящий слой любыми путями. Раздражают деятели глазуновского пошиба - нестеровы, софроновы, шиловы. Нехорошо от арт-дельцов, типа Церетели. По сравнению с Петровым-Водкиным, Кончаловским, Дейнекой, Герасимовым, вышеупомянутая публика – явление социологическое, нехудожественное.
На прокуратуру натыкаемся неожиданно. Узкая улочка взбегает вверх. Справа - глухие заборы частных домов, обвитые виноградом. Слева - два узких (помнится, серых) здания, которые стоят друг напротив друга. Похоже на ущелье. Тут же и суд.
И. ушла к следователю. Сижу на каменном приступочке, в тени прокурорского здания. Беспрерывно подъезжают авто-заки. Серые дверцы распахиваются, оттуда выводят заключенных в серых робах. Один автомобиль застрял. Кто-то стал стучать изнутри. Открыли. Изнутри, из-за решетки, говорят: «Жарко же, черти! Пусть открыто».
Из темноты показывается парень в синих трениках, тапках и тельняшке. Садится на корточки возле решетчатой двери. Тяжело дышит, вспотел. Из дверей судебного здания вываливается грузная тетка, решительно направляется к авто-заку. Видит заключенного в тельняшке, вопит: «Ай, Арсен, мальчик мой, да я за тебя…» Бегут полицейские. Оттаскивают гражданку, что нелегко: на ней обширное платье, кофты. Крики: «Уберите немедленно. Мамаша, если будете орать, снова дверь законопатим. Пусть сидят в духоте, мучаются».
Арсен безучастно смотрит на мать, курит. Женщина продолжает голосить. Стуча каблуками, в небесно-голубом костюмчике, к авто-заку приближается блондиночка-симпатяга. У нее дорогой кожаный портфель. Она взывает к конвою: «Не закрывайте. Дайте подышать. Бесчеловечно. Я - адвокат».

Мелочь, но приятно

Размышляю, откуда грохнет. Спад в экономике, безденежье, борзость чиновников, тупость населения и т.д. Все не то! Три года назад на тротуарах писали любовные послания. Следом – вакханалия номеров, по которым можно заказать такси. Но все это схлынуло. Буквально от земли, из недр поднимается непонятная грозная сила, по сравнению с которой мозгоправы Безбатьки, Гадецкие, Норбековы – малые дети. Словно черт из табакерки, чебоксарские тротуары оккупировал некто Воробьев. Его фамилия на улице Николаева, возле ж/д вокзала, на Энгельса, Тимофея Кривова, на Университетской. Незнакомец упорен. Неизвестный малый ненавидит нынешнюю власть, презирает системные и несистемные партии. В конце концов, может, это не Воробьев, а Воробьева? Нисколько не грешу на народного поэта Чувашии Тургая, но надо согласиться, что таинственное, необъяснимое веяние глубокого ужаса постепенно охватывает Чебоксары. Высоцкий пел: «Настоящих буйных мало, вот и нету вожаков». А человек-призрак Воробьев? – спросим мы. Короче, буйный уже на наших улицах. И скоро он нам всем покажет.
Находятся идиоты, считающие себя способными противостоять силам судьбы. Сам видел – возле строительного факультета и Арбитражного суда тетки с тряпками отмывают постоянно проступающие библейские письмена (мене, текел, фарес), а они появляются вновь и вновь.

Деловая переписка

Заместителю Председателя Кабинета Министров Чувашской Республики-министру финансов Енилиной С.А.

Депутата
Государственного Совета Чувашской Республики
Молякова Игоря Юрьевича

Обращение

Ко мне в ходе депутатского приема поступило письмо гражданки Николаевой А.В.
Она поставила передо мной вопрос о завершении строительства дороги Туруново - Малые Арабузи в д. Яншихово Батыревского района Чувашской Республики.
Протяженность дороги 3,2 км.
Collapse )