May 31st, 2016

Крым. 2015. 55

Губонинское жизнеописание, направив мысли на тяжкие отечественные реалии (крепостные, купчии, царские манифесты, дикие революционеры-бомбисты) отвлекали от приятных приготовлений. Повернулся – увидел толстого парня. Нижняя часть тела перевешивает плечи (узенькие) и головку. На носу - пронзительно блестящие очки. Молодчик ведет себя по-барски. Распоряжения выполняются быстро остальными членами бригады. Тощий, мосластый молодой мужик двигает столы. Вокруг столов - девицы. Ими распоряжается матрона лет шестидесяти. Волосы вздыблены в высокий начес, с плеч ниспадает легкая ткань, прибранная умелым портным в просторную тунику. Ткань возле левого плеча собирается в широкое металлическое кольцо желтого цвета. Матрона - властно: «Девочки! Апельсины - туда! Фужеры - сюда! А вот и шампанское. Ну, это нам, женщинам. Ребятам - мускат и портвейн. Где штопор? Яблоки, груши, виноград - в помещении, в сумках. Аля, сбегай вниз. Принеси».
Белые скатерти заставлены тарелками из недешевых сервизов. Кто-то восклицает: «Осторожней! Посуда - именная. Пожалуйста, не разбей. Надо к завтрашнему вернуть. Если что - не расплатимся». Грузный распорядитель указывает ближнему пареньку: «Гриша! Камеру выставляй с правого угла. У Екатерины Матвеевны бытовая аппаратура. Тоже запишет. У Лены цифровой. Снимки. Всем вышлем. Быстрее. Время оплаченное пошло».
С веранды виден куст Трахикарпус Форчуна (читал, что «форчуна» произрастает в горах Аризоны. Матрону-начальницу окрестил форчуной. А бодрого «толстячка не с того конца» решил именовать кипарисом аризонским (тоже из Штатов). Кипарис штатовский - не строен, широк, обременен огромным количеством устремленных ввысь веток. По приказу «штатовского кипариса» засуетились еще два пацанчика. По виду - офисный планктон. Разворачивают мощные звуковые колонки, переругиваются, распутывая провода. Стопка дисков, большой усилитель «Danon», компакт-проигрыватель. Один звукотехник нажимает на кнопку, по парку разносится манерный голосишко Билана: «Я ночной хулиган, у меня есть наган, и я вечно пьян». Громкие крики (один апельсин падает, катится по половичку прямо мне в ноги): «Володька! Ну, что? Ведь не то же! Все портишь!» Володька колдует с музыкой, врывается в мирное чириканье мощный баритон Магомаева: «Луч солнца золотого». «А вот это?» - кричит Володька.
Я вместе с Губониным и пушкинским кипарисом вынужден слушать Ободзинского: «Только стервятник, старый гриф стервятник…» Подумалось: «Подходящее произведение. Как раз Аризона. Что-то скажет «аризонский кипарис?». К проигрывателю спешит женщина-форчуна. Мягко, но властно: «Уйди, Володя. Не хулигань. Андрей, подойди. Дай или классическую семиструнку или клавесин». Андрей находит Пако де Лусию: «Пусть хоть так, но тоже не то!», - итожит матрона.
С первого этажа поднимаются еще девушки. «Кипарис аризонский» вдруг подпрыгивает (видны голые ноги из-под джинсов), приземляется легко, как балерунчик, и, хлопнув в ладоши, провозглашают: «Хватит! Все переодеваться!» Молодежь скрывается в залах музея.
На хозяйстве остается зрелая тетенька. Через некоторое время из дальней двери (а я давно сижу в потертом кресле в правом углу) вереницей выплывают преображенные девушки. Балетные туфельки (икры переплетены шелковыми ленточками). Длинные платья, плиссированные под самую грудь, где широкая лента эту грудь поджимает. Глубокие квадратные вырезы. Рукава - букли. Открытые спинки. Волосы украшены высокими прическами, нежные завитки волос струятся по шейкам. В волосах ленты. Перчатки - тонкие и весьма недешевые - выше локтей. Большие веера. Балетной походочкой, преображенные кудесницы (а их четверо) выходят и встают в ряд перед столами. Веера раскрыты, прикрывают вырезы на платьях. Шейки чистые - ни золота, ни серебра. Ближние двери распахиваются, бурно вылетает «кипарис аризонский». Очки заменены на монокль с черным шнуром. На лбу - напомаженный завиток волос. Черный сюртук с фалдами, оттопыренными толстым задом. Белое жабо накрахмалено. В нем тонет жирный подбородок. Цветной жилет в цветочек. На пузе разложена золотая цепь. Блестящие тесные панталоны серебристого цвета в мелкую полоску. Черные лаковые туфли на высоких каблуках. Кипарис неожиданно подпрыгивает, мелко стрижет толстенькими ножками воздух, вскрикивает: «Алла! Начинаем!» Из дверей выходят еще трое разодетых франтов.

Мелочь, но приятно

Новочебоксарск. Работаем в традиционном составе. Сергей Павлович, я и Манаева. Есть пьяненькие, но не провокаторы, и чрезвычайно добродушны. В этом дворе когда-то жили родители Майки Любимовой. Я еще тогда обратил внимание на странные бетонные конструкции, которыми утыкали двор. И благодушно настроенная публика просила об одном: «Уберите, ради Бога, это уродство».

Между прочим

Между прочим, прошел месяц. Ситуация ухудшилась. Не знаю, где там Улюкаев нащупал дно кризиса, а народ вынужден продавать не только яхты и автомобили, дело до НЗ дошло. Припрятал мещанчик пустую квартирку на черный день, черный день и настал. Бурно, напропалую продают квартиры, секционки, комнатки. Проценты по кредитам платить надо, жрать надо, вот и спускают последнее.





Деловая переписка

Депутату Государственного Совета Чувашской Республики
Молякову И.Ю.


Генеральная прокуратура Российской Федерации

Уважаемый Игорь Юрьевич!
В Генеральной прокуратуре Российской Федерации рассмотрено Ваше обращение в связи с заявлением Арсентьева В.И. о неправомерных действиях сотрудников ПАО «Химпром» и по другим вопросам.
Учитывая, что по изложенным доводам руководителем нижестоящей прокуратуры решения не принимались, с целью оперативного реагирования на возможные нарушения закона прокурору Чувашской республики поручено организовать проверку сообщаемых сведений и информировать Вас и заявителя о результатах.
Collapse )