May 21st, 2016

Репей

Спит Федяй Незнамов пьяный.
Дремлет кот его Репей.
Накрывает Федю пряный
Крик жены: «Козел! Не пей!»

Федьке по хр…, парню снятся
Золотые небеса.
Лезет к девке целоваться,
Трет блудливо телеса.

У него давно позорный
Чуб: повыдерган, исчах.
А во сне - еще задорный,
Едет вьюнош на конях.

Кони резвы, оба белы,
Гладок обод колеса.
Девка весом в центнер зрелый.
Словно плеть, ее коса.

Обнимает с лаской страстной,
Так, что кони нервно ржут.
Отцепиться - труд напрасный:
Здесь же сон, не так поймут.

Кот Репей орет сквозь морок.
Женин голос, словно стон.
Сон глубок, и, метров в сорок,
Щель сквозит со всех сторон.

Растворилась даль земная.
Кони вовсе не белы.
А деваха, жуть - какая!
Дрожки вольные малы.

Небо вымазано ртутью.
Незнакомый край, не тот.
Глаз заплыл кровавой мутью.
Страх в макушку колом бьет.

Водкой битый, крутанулся,
Прищемил щепотью зад,
Вот почудилось - проснулся,
Причитаньям женки рад.

Только кот Репей, паскуда,
Не мурлычет, не поет,
Словно чует что. И с блюда
Кровь Незнамову сосет.

Мелочь, но неприятно

Игнатьев ездил на Ядринский конезавод. Восхищался. Там же прогуливались Якубович с генералом Гавриловым.
Мы с Тамарой Ивановной Романовой решили выяснить, отчего все так заходятся в восторге. Местные сказали: «Совсем недавно предприятие выращивало до 400 лошадей разных пород. Десятки работников получали зарплату. Нынче лошадей осталось чуть более 30, работников – 8 человек. Четверо – сезонные».
Две конюшни приличные, но основную часть конезавода Якубовичу никто не показывал. Там – страшно, как в Донецком аэропорту. Заросшие поля, груды мусора. Немногочисленные оставшиеся работники говорят: зарплата 8-10 тысяч. Собственной бухгалтерии у конезавода нет. Все финансовые дела ведутся на «Ядринмолоке». С благодарной дрожью в голосе коневоды поминают некоего Романа. Если б не этот Роман, то и завод давно бы сгинул. Просто Роман любит скачки. Возит лошадей по стране и, вроде как, не прочь рискнуть на тотализаторе. Вот сейчас привез лошадиную сперму из Швеции, будут осеменять кобыл. Может быть, этот факт так вдохновил республиканское начальство?
Спустились к дому отдыха «Ядринмолока». Там будто бы отдыхают работники славного предприятия. Хотя местные с придыханием предостерегали: «За шлагбаум не ходите. Там огромные собаки, люди с ружьями и, поговаривают, даже снайперы». Говорю: «Какие снайперы? Ведь это все построено для трудового человека. Вот придем, а на берегу Суры в симпатичных домиках набираются сил и здоровья счастливые семьи производителей молока и сметаны». Глянули на базу отдыха – пусто, тихо, счастливых детских голосов не слышно. И очень похоже на то, что дирекция базы продолжает грубо нарушать водоохранное законодательство России. Вернулся с заимки, говорю Тамаре Ивановне: «Какое прекрасное место для проведения праймериз, затеянного «Единой Россией». Вывози всех в лес – пусть голосуют сами за себя хоть до посинения».