May 7th, 2016

Крым. 2015. 38

«А хоть как-то платили за поэзию, - вступился другой мужчина. - Новое отношение к женщине-дворянке. Деревенская баба, она и сейчас натура не слишком развитая. Женщина из высших слоев общества превращается в товар, предмет торга. Деревенскими хозяин торговал. Как телят, людей продавали. Родитель-дворянин девушку должен оформить - прически, моды, игра на клавикордах, танцы, французский. Мужики-землевладельцы из молодых затянули волынку - амуры-лямуры. Александр Сергеевич в этом деле преуспел. «Руслан и Людмила» - поэма уникальная. Поэт поднялся выше альбомных воздыханий. Здесь и история, и Восток, и высочайшее мастерство, и мистика, тонкий эротизм. Повествование нашпиговано смыслами.
Поэт выполнял работу репортера «желтой» газетенки. Вот вам «Гаврилиада». Вот вам «Домик в Коломне». Во второй половине XYII века начинает утрачиваться механизм социального порядка. Что взамен? Как и где осуществляется странная свобода? Образование. В основе - книга, слово. Выдвигаются актеры, музыканты, писатели. Судьба, в то переломное время, остановила свой выбор на Александре Сергеевиче. С задачей справлялся блестяще. Никто другой не имел столь мощной творческой фантазии, как Пушкин. Он творит новое в невиданных ранее формах. Скважина пробита, из нее прет творческая энергия, а формы определяет один человек. Можно придумать мироздание, а можно абстрактно его уничтожить. Коллективный многовековой диктат общества (что порядком надоел) и энергия индивидуального фантазера.
Через личность Пушкина прорастает новая свобода. Хорошо, что грамотных людей мало. Поманили свободой - все больше и больше стало обожающих труд грамотности и способности к суждению. Взошло не только «солнце русской поэзии». Вкус к социальному фантазированию прорывается в других направлениях. Грановский - солнце русской бюрократии. Глинка - солнце русской музыки. Шевеление в церковной среде: создана комиссия по переводу Святого писания с древнегречесого, древнеславянского, латинского на русский язык. В архитектуре и раньше не отставали (Воронихин, Казаков), а в начале девятнадцатого века - плеяда блестящих русских архитекторов. Все толкутся на «пятачке» грамотных людей численностью до ста тысяч!
Немцова застрелили. Сходите к месту убийства и читайте стихи Орлуши - все - то же самое, что с Лермонтовым: Пушкин скончался, а через несколько дней - «На смерть поэта»: «Погиб поэт, невольник чести, пал, оклеветанный молвой…» Двести лет прошло, но правило тех давних лет живет. Орлуша: «Немцов погиб, невольник чести, режим не мог его терпеть…»
Затейница, что рассказывала о Пушкине, смутилась от подобных речей: Немцов, Пушкин, режим, власти. Пожилые женщины (не все) - с недовольными лицами («Приехали отдохнуть - и здесь политика со смутьянами»). Но, видя, что несколько человек все же намерены продолжить дискуссию, промямлили неуверенно: «Поэт не может без слушателей. Вот и возникли профессиональные литераторы, но не всякий человек, а литературой выведенный на социальные проблемы. Литература формирует человека-общественника, а параллельно начинает этот тип разрушать. Писатель возникает тогда, когда в него вкладывает свой труд издатель, книгопродавец, правовед, библиотекарь, импресарио, литературный критик, преподаватель словесности, читатель, наконец. Чтение - огромный труд. Кружки - а на заседаниях читали вслух. Все друг без друга не могут, и во всех профессиях - искра таланта, творческого начала, как и у писателей. Не было бы всей команды, не было бы и Александра Сергеевича, несмотря на то, что гений».
После этих слов зрительницы покинули зал. Лица недовольные, надменные. Одна бросила резко культработнице: «А вы и не спросили, понравился фильм или нет. Вступили в сговор с какими-то смутьянами. Отдохнуть не дают».