March 19th, 2016

Холодно

Кто назовет ночную стужу
Старухой, дышащей не в лад,
Пусть в рубашонке, что похуже,
Сойдет босым в прозрачный сад.

Пройдет сугробами, шатаясь,
Меж черных яблонь на ветру.
Зайдет по пояс, громко каясь,
Крича надрывно: «Я - умру!»

Глупец! Не ты ли распинался,
Что есть запал, что крут задор!
Как выпил лишнего, подался
С неумной лихостью во двор.

Ты рвал болты с пластины серой,
Железо гнул, тягал хомут.
Вдруг, напитался злою верой:
Тебе все можно, не сомнут!

Ладонью, стертою до мяса,
Сучи негнущийся канат.
Лихой отваги три запаса
Храни от темечка до пят.

Бреди водою ледяною.
Стволами небо подпирай.
Один, упертый, пред толпою,
В кулак силенок набирай.

Махрово-пыльное удушье
Тяжелой страсти сердце жжет.
Скатай истому в простодушье,
Замри: старуха позовет.

Когда неровное дыханье
Исторгнет холода печаль,
Утихнет воли трепетанье,
Накроет инея вуаль.

И станет ясно, что слабее
Железо, камни, страсти жар
Старухи бледной, что развеет
Мороза смертного пожар.

Мелочь, но приятно

Есть в унылом постсоветском бытии приятные моменты. Российская семья. Живут трудно, тесно. Дедушка Егор Кузьмич, бабушка Матрена Андреевна, папа Аркадий и мама Инесса. Двое детей. Как зовут мальчика не знаю, он еще маленький. А дочку-лапушку зовут Жизелью. Девочке 15, умненькая, играет на пианино и изучает английский язык. Репетитор Иосиф Львович, пожилой, - и пианист, и педагог. Трудно одновременно заниматься и музыкой, и английским. А тут, пожалуйста, – снимай комнату на два часа и занимайся. Сколько таких пианистов-педагогов и юных учениц воспользовались услугами неведомых доброхотов. И довольны все – и дедушка Егор Кузьмич, и бабушка Матрена Андреевна.