March 8th, 2016

Питер. Май. 2015. 74

Покидая яичный музей Фаберже, заглянул на выставку современного фарфора, производимого мастерами Ломоносовского фарфорового завода. После Овчинникова и Сазакова современники, как показалось, работают ничуть не хуже. В куче великолепных вещей, накиданных в Шуваловском дворце, ломоносовские изделия культурно законопатили в боковое помещение, выкрашенное в нежно-салатный цвет. Птички, словно живые, клюют зернышки. Растопырили крылья, перышки сделаны мастерски. Хочется потрогать руками белое чудо, да оно прикрыто толстым стеклянным колпаком. Тарелки хороши тем, что с них не съешь ничего. С середины вырастает радостное переплетение листьев, цветов, маленьких яблочек. Чашки и блюдца. Чайнички и сосуды для молока, сливок. Танцующие мужички с гармошками, бабоньки - блестящие, лаковые, в красных и синих платьях. Неизменные салатницы. Их, как и сто лет назад, очень хочется расставить по полочкам.
После обзора подобного стой, смакуй во взбудораженной впечатлениями голове. Но - нет. Пошл и всеяден. Бегу по булыжному двору к входу в Шереметьевский дворец (тот самый Фонтанный дом, в котором Ахматова не слишком привечала своего сынишку Левушку). Во дворце попеременно располагался музей крепостного быта, музей дворянского, опять же, быта. Теперь - музей театрального и музыкального искусства. Экспозиция второго музейного эшелона города Ленинграда. Дали со своими офортами в городе Петра смог добраться лишь до этого заведения. У голодных урчит желудок при виде жареного мяса, пушистого хлеба, яблок. А у меня урчит душа, и стада золотых мурашек шевелятся от всеядного предчувствия невиданных разностей. Грустная картина (если со стороны) - жадина-говядина, трясущийся от роскоши новых, свежих впечатлений. Дали учил: не спешить, но делать наоборот тому, что советует гений. Или оригинальное. Боевики - бандиты и ИГИЛ взорвали храм в Пальмире - не слезают с экранов. Плевал я на советы Дали - подленькое удовлетворение.
При входе прихватываю рекламку - Таня Прияткина-Вайнштейн руководит площадкой для различных постановок, а название площадки - «Скороход». Бездомные театры, которых в Питере - пруд пруди, за умеренную плату арендуют на вечер помещение Прияткиной и лицедействуют. 1 мая давали «Жизнь насекомых» самой Вайнштейн. Пьесу разыгрывали выпускники СПбГУКиТ. Театр «Куклы» сегодня, седьмого мая, собирался побаловать публику действием под названием «Сотворившая чудо» (реж. Е. Зайд). В очередь встали «Этюд-театр», театральный проект «Четыре», Союз молодых хореографов «Гильдия», проект «Амеба», контрарт «Family» и т.д.
На рекламке молодой человек застыл в высоком полете. Написано: Иван Белозерцев, хореограф, постановщик спектакля «Говорит Ленинград». Ох и много в Питере художников, певцов и танцоров. В Чебоксары ребята ехать не желают. Они все гении, а гении любят доллары. Я же люблю творческие изыски. Стыдно признаться, в старости мне бы хотелось жить на проценты с капитальца, ездить раз в полгода в Рим или в Париж, жить в квартирке рядом с метро и ежевечерне ошиваться на различных театральных постановках.
Читал «Исповедь» Дидро. На страничке в «ЖЖ» стали издеваться над бездарным проектом «Пелевин», отслеживать угасающие выкрутасы Сорокина. Искусство в повышенной концентрации - прекрасный опиум.
Гардероб забит молодежью. Галдеж, визг. Дама со строгим лицом вещает: «Успокоились! Вы же будущие музыканты! Сейчас увидим святое - скрипку Глинки, рояль Даргомыжского». Девушка с распущенными рыжими волосами капризно оттопыривает губки: «Хотим к Дали. Уж потом Глинка с его скрипкой».
На первом этаже - экспозиция, рассказывающая о советских мастерах 20-30-х годов. Еще дальше - военные годы, пятидесятые и шестидесятые. Но я, вслед за рыжекудрой, хочу пирожное, мороженое, цукаты и орехи - Сальвадора Дали с его графикой, скульптурой, фарфором. Только что фарфор Ломоносовского производства, а вот теперь - каталонский дядя. На верхний этаж ведет узкая лестница, укрытая бордовой дорожкой. Магазинчики с книгами и открытками. Билет стоит 200 рублей.