February 22nd, 2016

Питер. Май. 2015. 64

Серо-белый собор архангела Михаила кажется еще больше, чем зимой. Внутри пронзительный запах свежего цемента. Штукатурят стены, опорные столбы, а храмовый предел, что после входных дверей, уже расписан. И весьма умело. В самом храме, кое-где, дюралевые лестницы прислонены к стенам. На одной стоит дядька в заляпанном комбинезоне, затирает штукатуркой серую неровную поверхность. Иконостас пока не завершен. Но расписаны стены. Вдоль них - чугунные, добротные батареи - бурые, некрашеные. Лучше было бы скрыть источники тепла, пускать жар из печей, что в подвале, по специальным пустотам в опорах и под окнами. Лики святых над ржавыми радиаторами - некрасиво. Слева вся стена с металлическими лесами завешена толстым, непрозрачным целлофаном. Впритык - канцелярский стол, лампы, бумажки. Сидит мужчина, словно на почте, заполняет квиточек с заказом на поминальную молитву. Расценки разные, в зависимости от класса применяемого к душе умершего молитвословного инструмента. На столешнице несколько поломанных карандашей и ручка без пасты. Мужчина оборачивается ко мне, произносит: «Никакого сервиса. Полчаса искал ручку. А ведь денежку храму хочется оставить. Родни-то много, а храм не первый год в божий вид приводят. Говорят - денег нет. А откуда им взяться без комфорта для верующих?»
По стенам множество старинных икон и здоровенный планшет под стеклом. На красном бархате выложены золоченые брошки со стеклянными окошечками. Под ними - кусочки плоти различных святых - что-то, то ли черное, то ли темно-коричневое. Иконы не открыты, под стеклами, на окладах развешены нитки жемчуга, серебряные и золотые украшения. В маленькую боковую дверцу строители заволакивают бумажные мешки с чем-то белым.
На улице, хрустальным звоном, нежно щебечут птицы. Плачу семьдесят рублей, миную ворота, поднимаюсь, вдоль правой половинки ворот, к дворцу Меншикова. Парк уже приведен в порядок: красные дорожки, подстриженная трава, подровненные кусты, черные деревья. Со скульптур сняты кожухи, и стыдливые Артемиды с козочками и собачками наслаждаются мраморными телесами на весеннем сквознячке. По небу плывут облака, столь же белые и пышные, как Аполлоны, вальяжно открывающие свои достоинства, отбросив каменные накидки. Между тем - 250 рублей за дворец Петрова любимца. Пускают не сразу, поэтому минут двадцать брожу по небольшому нижнему парку, четко и строго разделенному дорожками, посыпанными мелким, дробленым гранитом. Там тоже кусты и стеснительные, обнаженные греческие красавицы. Выхожу к желтому забору с зелеными жердями, сквозь которые рассматривал дворец зимой, с другой стороны. У левого крыла - запертые ворота, а перед ними - странный круглый обелиск, изображающий мандарин. Желтое здание на горе, с цоколем, одетом каменными плитами. Впечатление грандиозное: ведь сооружение протянулось более чем на двести метров.
Попал внутрь, оказался на резной желтой лестнице. Стены прихожей желтовато-салатные, нежные. Потом белая столовая: веселые портьеры, стены светлые, в изящной лепнине. Всё - в стиле рококо. Стол - овальный. Десять стульев, мраморный камин, золоченые подсвечники, шкафы-горки с посудой и бело-розовые вазы с цветами. Дальше обширная комната, стены которой обтянуты кроваво-красным шелком, а потолок - розовый. Паркет шашечкой, пейзажи по стенам. Круглый стол, девять стульев на изогнутых ножках. Чей-то будуар с серо-голубыми стенами. Софа - большая, темно-синего цвета. На стене портрет самого Меншикова с черным арапчонком. Наборный паркет пола частично укрыт голубоватым, под цвет стен, ковром с изображением крупных цветов. Из окон хорошо видны узоры, выложенные на клумбах. Металлические пластинки вытянуты в виде диковинных завитков, а промежутки между пластинками цветными дроблеными камешками и черной землей. Кое-где уже зацвели пронзительно желтые цветочки. Паркет слегка поскрипывает, и я скольжу по нему, словно на коньках. На ногах - войлочные лапти на тесемках. Предохраняют полы. В последней обширной комнате - спальне - поразила тяжелая кровать на колесиках. Комод, укрытый перламутровой материей с красными полосами, и огромная напольная ваза в золоченых узорах, опять же заполненная цветами. Стены - нежно-салатные, комод - коричневый, а кресла и кушетка красного цвета на кривеньких ножках.

Мелочь, но неприятно

Газетку «Про Город» поднял с пола в подъезде. Ехать в лифте на 9-й этаж, подумал: «Успею просмотреть». В разделе «Про актуальное» написали, сколько стоит экипировка для зимних видов спорта. Сноуборд: 40 тыс. 550 рублей. Горные лыжи: 33 тыс. 400. Взыграло чувство возмущения: команды исполнительной власти и Госсовета играли в хоккей (надо же как-то оправдать стройку гигантской ледовой арены). В последнее время мне про различные увеселения наших властей стараются не сообщать. Смотрю на фотографию «хоккеистов». Спортивная форма – отличная. Каждый комплект тысяч по 70. Хватает же совести у этих единороссов! Чувашским ветеранам пенсии срезают, несчастные тысячи. Не на эти ли деньги куплено хоккейное обмундирование?